Лёгкость бытия бабы Нади

Не с кем оставить кота, огород и рыбок. Секрет долголетия вовсе не в элексирах. Вот и шагает баб-Надя в кроссовках «Reebok». И дело десятое в том, что она из вампиров. Ни капельки крови уже, почитай три века. Ночь. Улица. Фонари. И, как встарь, аптека. Но это детали, на деле же от старушки угрозы ноль целых ноль сколько-то человекам - и пьяному дядьке и девушке-хохотушке.

Бабушка Надя в мирУ прослыла чудачкой. С весны до осени поздней живёт на даче. Вяжет носки смешные на всех соседей - с зайцами, птицами, козами и медведями. Ростом она метр в кепке, толста в обхвате. Легко цитирует песню о Гайавате, Толстого и Пушкина, Шиллера и Бодлера. Вечерами себе не отказывает в эклерах, не прожаренных стейках, смородиновом улуне. Баба Надя почти никогда не спит в полнолуние. Ходит на берег реки по щурковые души. Как цветут череда и рогоз с длинной трубкою слушает. Вьётся тонкий табачный дымок с нотой кедра и цитруса. Баба Надя всегда курит трубку с особенным цимусом. И летучие мыши, почуяв родню далёкую, к вампирше слетаются с присвистом, шелестом, клекотом. Она гладит их чёрные спинки, что теплы да плюшевы. Ив листва сероватая кажется сказочным кружевом.

Тяготит ли бессмертье? Бесспорно, кому-то и тяжко. Но Надя всегда была деятельной и отважной. Эта жизнь хороша - снова сделав из трубки затяжку, перегладив мышей, наловив остромордых рыбешек, баба Надя шагает до дома знакомой дорожкой. Дачный домик ей рад - и скрипучим крыльцом, и оконцем. Кот в гостинец мыша в первом свете встающего солнца в дар хозяйке припёр – и щурком угощён, и похвален.

Хмель ползет на забор, будто рвётся в дозор за окошками спальни. Сколько лет утекло – ни за что не упомнить, не счесть. Но июнь, и пионы цветут, и от их красоты где-то в самом  нутре распускаются тоже сады, и опять от ворот бабы Нади торопится Смерть, и уходит, травинок не смяв, посидеть у воды…

2 июня 2026 г.