Кончака

Хан Узбек гладит усы и глядит по-волчьи: «Много ты слишком, русич приезжий, хочешь! Сестра моя – первый цветок Золотой Орды. Как смеешь просить её в Московию ты?»
Юрий мечет тогда на кошму меха собольи, куньи, лисьи, морщится как от боли, умоляя Узбека отдать ему Кончаку – русский князь московский на долгом своём веку не привык просить, но невеста ценна без меры – она стоит того, чтоб склоняться и лицемерить.
Калым за ордынскую деву положен царский. Не жалеет Юрий золота, шкур и цацок, и Узбек кивает – мол, Кончаку бери. Она для Юрия чуждый враждебный мир – раскосые очи, монгольские острые скулы.  Движенья текучие – дикие, хищные, куньи.
По святцам крещеная ханша Агафьей стала. Высокая ростом, тонкая гибким станом облачилась в одежды княжьи – парча да жемчуг. Чем теперь выделялась средь прочих могольских женщин. Путь до Москвы далёкий, муж ночью пылок. Княгиня всё реже выглядывает из носилок. Носит дитя, бережется и спит побольше. Грамоту учит, закон обязательный Божий.
Муж только приехал, и тут же задумал сечу – Михаила Тверского скинуть теперь навечно. Узбек дал Юрию войско за Кончаку. Пришло время сказать кто главнее в Твери врагу. Агафья молила Юрия не ходить. Гадала, и видела смерть на его пути. Потому тяжёлая в путь и пустилась с ним - веря, что князя от гибели сохранит.
После того, как в Торжке Москва отступила, Юрий на Бортнева бросить решил все силы. Кончака-Агафья не спит – у костра присела. Лицо от жара огня её красно-серое. Она видит в пламени чашу, а в чаше змеи, что норовят укусить её прямо в шею. Она видит гнев брата, смерть мужа и Михаила... Избежать злого рока у ней не достанет силы. И к вечному синему Тэнгри она взывает: «Коли нынче сбегу, буду ли я, о небо, живая?»

1 июня 2026 г.