Из прежних жизней...

Новая публикация классика современной литературы Михаила Синельникова в пятом номере 2026 года в журнале "Новый мир"! Мне доставляет большое удовольствие представить эту замечательную подборку стихов всем любителям и ценителям настоящей поэзии!

Михаил СИНЕЛЬНИКОВ
И З  П Р Е Ж Н И Х  Ж И З Н Е Й

*    *    *
Тому, кто ранен красотой удода,
Помедлившего по пути в Китай,
Без нужды и столица и свобода.
Как ты ему шептал: «Не улетай!»

И это детство. Вот она, жар-птица!
Мечтательные длятся вечера.
Всего-то надо в кишлаке родиться,
Стать рано подмастерьем гончара.

Со временем освоить лепку мира,
Годами гнать вращающийся круг,
Вдыхая запах розы и тандыра
И милость божью прозревая вдруг.

Чего ещё? Пожалуй, чтоб нередко
Из прежних жизней, невозвратных столь,
Во двор входила девочка-соседка,
У матери одалживая соль.

В ЖИЛАХ
                Б. Бедюрову
От Аральского моря на запад и юг
Шли несметные орды, тянулись телеги.
По дороге хазаром становишься вдруг,
Иль подашься - кто в половцы, кто в печенеги.

Перейдёшь Сыр-Дарью, и уже ты сельджук иль узбек,
И теперь поспеши, города поджигая!
А в родимый простор не вернёшься вовек.
Лишь струна прозвенит о минувшем тугая.

Нет Аральского моря. Лишь эпоса зыблется стих,
Свежим ветром траву погоняя степную.
Но ещё просыпаешься в жилах моих –
Я горюю в пути, я пою и люблю, и ревную.

*    *    *
Была вселенная свежа,
О ней, премудры и речисты,
Под звездным небом возлежа,
Пьянея, спорили софисты.
К тому, что утверждал Платон,
Пожалуй, нечего добавить.
Как странно, что, как страшный сон,
Ещё история была ведь.
Эллада в рукопись ушла.
На степь, где конница летела
И завывала оголтело,
Глядят небесные тела.
Свалился мрамор в бурелом,
Даль открывалась с перевала.
Лежало мясо под седлом,
В дороге долгой поспевало.

ДУХИ
                … внести эрос в пролетариат!
                А. В. Луначарский
А в приоткрытом ящике комода
Вдруг повеванье внятное едва,
Дыхание неведомого года –
Духов советских «Красная Москва».

Дух ведомства посаженной Полины.
Да тут еще в первоосновах есть
И парфюмеров мартиролог длинный
И дальняя об эмигрантах весть.

И ведь ещё имперские пачули
С бодлеровским бензоем без растрат
Струёю разрешённою подули,
Вносящей эрос в пролетариат.

Послевоенной участью евреев,
Удешевлённой смесью заводской
И памятью о матери повеяв,
И юностью нетленной, и тоской.

*    *    *
Спешил, спешил и нищему не подал,
Промчался, отстраняясь и кренясь.
Казалось, всё ничтожно и поодаль,
Но с будущим образовалась связь.

Сон бытия течёт всё беспробудней.
Поймешь ли вдруг, что поделом беда,
Что ангелы приходят в прозу будней
Под видом попрошаек, как всегда.

ДЖАЙНЫ
Припомнил, глядя в сумрак лет,
Как ходят джайны.
На смуглых лицах брезжит свет
Вселенской тайны.

Не наступить на муравья,
Не ранить землю
Всегда стараются, и я
Закону внемлю.

Закон внимательней ходить
Дан Махавирой.
Будь бдителен и не обидь
Природы сирой!

С одетой в белое толпой
К священной роще
Бредет, становится Тобой
Подвижник тощий…

Знакомый облик вдруг возник.
Он всех светлее.
И это юный ученик
Из Галилеи.

*    *    *
                … зверь кошкы…
                Летопись
Мурлыкали таинственные звери,
Доставленные в Киев из Царьграда.
И то была прибавка к новой вере,
Простой души утеха и услада.

Они, внося веселье в терем княжий,
Заморской жизни вестницами были
И, в девичьей поигрывая пряжей,
Вдруг отвлекались и мышей ловили.

Себе дивились в бронзовом зерцале,
Внимали важно, как звучала руна,
Зелёными глазами созерцали
Падение Перуна.

МУЗЫКА
Ну, здравствуй, музыка родная!
То на проспекте, то в лесу
Ты настигаешь, обнимая,
И я в душе тебя несу.

Пробившаяся из тумана
Или сходящаяся с высот,
Как ты являешься нежданно –
Не каждый день, не всякий год!

Но вот пронизываешь снова,
Влечешь к началу всех основ,
Сулишь прикосновенье Слова,
Освобождение от слов.

БАБОЧКА
Уж не создать мне эпопею,
Напрячься возраст не даёт,
Но, может быть, воспеть успею
Спешащей бабочки полёт.

Я по росе бегу в овраге
И вижу, мальчик лет шести,
Узор на крыльях и зигзаги
Её воздушного пути.

Всё возвращаюсь в мир истоков.
Как мог я знать на утре дней,
Что машущий сачком Набоков
Грустит в Швейцарии о ней!

Я жил, грешил, порой лукавил,
Но радостно сегодня мне,
Что не догнал, витать оставил
Хоть в повторяющемся сне.

*    *    *
Есть созданья, которые муза
Из нездешних миров принесла.
Ты на гранях заветного груза
Не заметишь примет ремесла.

Не к исходу ли долгого цикла
Очертаний прошла череда?
И само совершенство возникло,
Может быть, существуя всегда.

Мир из слов нерушимо-нетленных
По какому возник образцу?
Но как будто из давних вселенных
Отвечает близнец близнецу.

ПРОРОКИ
А всё же каковы они, пророки?
Косматые во вретищах своих,
Вопя в бреду на жгучем солнцепёке,
Пророчество укладывали в стих.

Насмешников их обступала стая,
И, предрекая гибельные дни,
Как будто уголь огненный глотая,
Терпели поношения они.

Служа и средь язычников Закону,
Уже незримый созидали храм.
Несло во чреве чудище Иону
К его предназначенью по морям.

А Илию неведомая сила
От мира виноградников и нив
Молниеносно в небо уносила.
Ещё он жив.

НА ПЕРЕПРАВЕ
Опять народ стоит на переправе,
Где ждут и ждут паромщика порой.
А соловьи взывают, чувство славя,
И веет роща свежестью сырой.

У нас, понятно, люди терпеливы –
Того, кто перепился, не вини!
Но изнуряют пенья переливы,
Как будто бы виновники они.

Вдруг возмечтал соскучившийся кто-то,
И долго, вековечна и нова,
Дрожит любви томительная нота.
Найти осталось для неё слова.