Тихоня ищет себя

Проснулась рано поутру и потянулась сладко,
Немного дремлет на бегу и что-то колет ей в боку,
Идёт Тихоня на лугу и ищет: «Что поесть смогу?»
Поест, попьет и скок-поскок, ложится снова та на бок.
Ночью лежит она и днём, одна лежит на поле том.
Вокруг дела бегут, летят, жить свою жизнь они хотят.
Гоняют львицы зебру там, малыш-жираф прильнёт к стадам.
Шакал и Антилопа гну, что гнет она, я не пойму.
Гиены весело шумят, и шутят шутки невпопад.
У всех стада, у всех семья, все вместе,
«А одна лишь я» — Тихоня шепчет про себя.
«Кем мне родиться, я не выбирала,
А кем мне быть сама смогу решить».
Подскочит, аж в глазах рябит, со всех копыт она бежит.
А впереди лишь грация, газели за акацией.
Подходит к ним: «Привет, друзья, вокруг так много есть зверья,
 но с вами лишь хочу быть я» — скажет Тихоня не тая.
«Ты?» — с веселым хохотом подруг съязвит одна, нос, сморщив вдруг.
«Большая, неказистая, ты серая, плечистая,
была бы хоть ты чистая…» — твердит газель ершистая.
«С такими нам водиться не пристало» —
И та газель мгновенно к Тихоне задом встала.
За ней газели все, помчались прочь во всей красе.
«Хочу сквозь землю провалиться» — внутри нее азарт утих,
Тихоне весело резвиться в компании мечталось их.
Увы. Путей здесь нет иных.
Ей отрицать или гневиться, или забыть все и смириться?
Вслед улетела мысль за птицей, что в небе весело кружит,
Не видела Тихоня встарь, изящней птиц, чем — секретарь.
«Привет, давай дружить!» — Кричит изо всех сил,
А секретарь услышал и взор свой обратил, спросил:
- «Записаны вы на прием?»
- «Какой прием, мы здесь вдвоем!»
- «Часы приема позади!»
- «О чем толкуешь, погоди?!»
- «Я в расписание гляжу, свободных мест не нахожу!»
- «Тогда я встречу отложу?!»
- «Но в списке нашем нет отмен, спросите лучше у гиен»
О чем шла речь, не поняла, к гиенам тихо побрела.
Гиен здесь отыскать легко, заслышишь смех недалеко
И вот предстанут взору, со смехом нарастая, гиен пятнистых стая.
Надежда теплится в груди, помогут смысл обрести,
Аль нет? Кто знает?
С сомнением, но все же навстречу к ним шагает.
Приблизилась Тихоня и слышит разговор,
Вещает самка главная другим наперекор:
«Сегодня утром случай был, детеныш зебры мирно пил.
Мой брат всю стаю разбудил, — сквозь зубы мысль процедил:
«Есть план, как зебру нам словить, друг друга дико насмешить,
Приманкой – ягоды сойдут, а перья – страусы дадут,
Увидит зебра ягод горку, придет, а мы за ней вдогонку,
Мы защекочем что есть мочи, и та прям в лапы к нам прискочит».
И что вы думаете, друзья? Умней не видела зверья.
Наш план почуяла она и к месту стадо привела.
А там аж тысяча голов, и план наш снова был таков.
Бежали мы – пыль подлетала, а зебра громко хохотала».
Тихоня слушала рассказ, ловила все обрывки фраз,
«Шутить я тоже мастерица, так с ними можно подружиться» —
И выставив назад стопу, махнула тотчас на толпу.
Гиены с криками: «БЕДА», рванули мигом кто куда.
Тихоня вновь стоит одна, опять себя внутри ругая,
«Куда бежать мне от себя? не знаю…»
В раздумья мирно погрузилась, вдруг замечая много глаз.
Она шагнула влево, вправо, следят они из раза в раз.
Пристально глядят вдали сурикатов стая,
Все понять они хотят, кто она такая?!
Круглой бусиной глаза, с лапками вдоль тела,
Думают, Тихоня ЧТО от гиен хотела?
Но Тихоня не из робких, подошла поближе.
«Это сурикаты здесь, теперь ясно вижу!»
Самый младший подбежал и завел он смело:
«Расскажи нам, что же ты от гиен хотела?!»
— «Я семью найти хочу и друзей в придачу,
И понять, кто я такая – это много значит».
— Может ты слониха или бегемот,
Или Гну, что травку весело жует?
«Может… я не знаю… И не мне судить,
Буду одиночкой по Земле бродить».
«Уж солнце стало заходить, пора и мне идти до дома»,
Не ела, не пила весь день, и, как назло, напала дрема.
Влечется медленно, грустит, недалеко в кустах шуршит,
С разных сторон пошло движение, Тихоня – зона притяжения,
Не замечая та плетется, но резко выстрел раздается.
Вонзился дротик и второй, кружится мир над головой.
Бегут к ней люди из кустов, без слов…
Тихоня спит…Спокойно дышит,
Глаза прикрыты и не слышит.
Но видит сон, где яркий свет, она с друзьями и без бед,
Она с семьею и в достатке, как нынче сны бывают сладки.
Часов не счесть ей в суете, теперь Тихоня невесть где.
Глаза свои, когда откроет и медленно взглянет вокруг,
Пейзаж знакомый успокоит, а под ногами тот же луг.
Она цела и невредима, рванула вдаль неудержимо.
Бежит на радостях вперед, навстречу кто-то к ней идет.
Идет размеренно, неспешно, Тихоня сделалась прилежна.
Зовет, сумея предложить: «Привет, давай с тобой дружить!»
- «Со мной?» — уставилась Тихоня.
- «С тобой!» — в ответ она трезвоня.
- «Ого, а ты совсем как я!» — Тихоня скажет, не тая.
- «Я носорог, таких нас мало, одна я раньше проживала,
Теперь же ты будешь со мной, моей сестрой!»
Не ведала Тихоня раньше Великого такого счастья,
Теперь два белых носорога, хоть в мире их совсем немного,
Резвятся вместе круглый день, но иногда бывает лень.
Никто их больше не обидит, они же теперь ясно видят:
Что в мире всем найдется место, может не сразу, но ты знай
Когда вокруг все давит, тесно,
Мечтай, мечтай, мечтай, мечтай!

Северные белые носороги находятся на грани исчезновения. Осталось две женские особи (Фату и Наджин), которые живут на охраняемой территории, в заповеднике Ол Педжета в Кении. Подвид «Белый северный носорог» долгое время подвергался сокращению численности из-за браконьеров. В 60-х годах популяция северных белых носорогов насчитывала 2250 особей. В 70-х годах численность сократилась до 700. К середине 80-х в дикой природе оставалось только 15 животных. Поэтому, со временем, оставшихся особей поместили в заповедник. Сам подвид был открыт в 1903 году. На данный момент ученые активно работают в направлении восстановления популяции, надежда еще есть.