КомаСутра. гл. 3. Траур

­­­­­КомаСутра
(Роман-антиутопия)

Моей любимой супруге Марине,
безвременно ушедшей из жизни,
посвящаю эти строки…

Глава 3. Траур.

- Ваня, вставай, - с утра Марина стала тормошить мужа,- мы с Лариской договорились на вокзале встретиться, билеты на выходные в Москву взять. Поедем на вокзал? А после в кино хочу. Давай?

- Поехали. Только давай без пересадок, на электричке.

Через пятнадцать минут Зорины уже были на остановке «Молодёжный проезд», едва успели купить билеты, как подъехала видавшие виды электричка.

Иван открыл входную дверь, они с Мариной прошли в полупустой вагон и расположились ближе к его середине.

***

После следующей остановки, в вагон, со стороны «хвоста» электропоезда, ввалился пожилой мужчина неопрятного вида, в сильно потёртом коричневом пальто.

В правой руке он держал шапку. На согнутой в локте левой руке свисала «авоська», внутри которой находился кулёк, свёрнутый из газеты.

- Сидите?! И не знаете, что сегодня ночью помер Брежнев. Нет больше с нами дорогого Леонида Ильича! Я ведь воевал с ним рядом. Подайте на помин, хороший был человек, упокой Господь его душу! – мужчина вытянул руку с шапкой и пошёл по вагону.

Пассажиры электрички реагировали по-разному: кто-то на деда ругался и обещал вызвать милицию, кто-то был шокирован этой новостью и с недоверием пытался узнать, откуда он это узнал.

- Да вы что? Уже весь Саратов знает! Говорят, «Голос Америки» ещё ночью эту новость передал, - ответствовал мужчина, не обращая внимания на угрозы.

- А ты что, дед, вражеские «голоса» слушаешь? А потом ещё и распространяешь всякую брехню! А ещё воевал, говоришь! Как не стыдно! – уже начали реагировать со всех сторон сознательные советские граждане.

- Да где он воевал, посмотрите на его пропитую рожу! На лесоповалах он всю жизнь воюет! Иди, иди отсюда!

Но дед оказался не лыком шит, и законы существования советского социума знал на отлично.

- Это я-то на лесоповале? Да у меня шесть ранений, из них половина тяжёлых! А ты это видел? – дед распахнул своё пальто и на груди показалась солидная орденская планка, - не хочешь, не давай, а оскорблять меня не надо! Голоса, может, вражеские, но на такую серьёзную тему на весь мир врать не будут!

Бдительный гражданин заткнулся и демонстративно стал смотреть в окно, всем своим видом показывая, что разговор окончен, а дед с шапкой в руке гордо зашагал дальше по проходу.

Когда он подошёл к Зориным, Иван протянул деду олимпийский рубль, который всегда носил с собой в кармане джинсов на всякий случай.

- На, помяни Леонида Ильича! Военный, геройский был человек!

- Благодарствую! Спас он нас от Никиты-дурака! Лучше, чем при нём мы, почитай и не жили никогда! – дед взял рубль, кинул его в шапку и пошёл дальше.

- Вань, ты чего деньгами разбрасываешься? Он же сказал, на выпивку собирает, пропьет всё, что собрал. И про Брежнева. Ты веришь ему, что ли? Нигде не объявляли, на враньё похоже, – не очень довольно высказалась Марина.

- Верю. Чего ему врать-то? Хочет, пусть помянет.

***

Внутри железнодорожного вокзала народу было заметно больше, чем обычно, хотя очередей у касс почти не было.

Лариса Мельникова стояла в условленном месте, у киоска «Союзпечать» с сильно озабоченным видом.

Поздоровавшись, она заговорила приглушённым голосом.

- Марина, на Москву билетов нет. Москву закрыли, билеты только по спецпропускам.

- Надолго? – поинтересовалась Марина.

- Пока, говорят, на неделю, - ответила Мельникова, - но билеты всё равно не продают. Слухи ходят, что Брежнев помер.

- Вот-вот, мы с Ваней тоже про это слышали. Но я не поверила, странно как-то, никто не объявляет. Весной тоже слухи ходили, что в Ташкенте на него покушение было и он - присмерти, а он живой оказался, - растерянно сказала Марина.

Иван стоял молча и в разговор подруг не встревал.

- Иван завтра на работу выходит, мы с ним сегодня с утра собрались в кино сходить, пока свободное время есть. В «Победе» сейчас «Вокзал для двоих» идёт. Говорят, хороший фильм, пойдёшь с нами? – Марина вопросительно посмотрела на подругу.

- Да вы что? Даже не пытайтесь! В стране уже негласно траур начался: а раз так, то кинотеатры, театры, цирки, кафе, рестораны в первую очередь закроют. На улице милиция на каждом шагу! Нет, в кино в другой раз, как-нибудь! – заключила Лариса, - я лучше домой, делами домашними займусь. Пока!

Чмокнув в щёку Марину, Лариса пошла на выход.

- Знаешь, что-то домой неохота, может, проверим? Или хотя бы прогуляемся, а, Вань?

- Поехали, - откликнулся Иван.

***

Они прошли на конечную пятнадцатого трамвая, сели во второй вагон и направились в сторону Крытого рынка.

На следующей остановке в вагон зашло несколько человек контролёров. Они действовали решительно и жёстко. Поймав троих колхозников, не успевших купить билеты по причине не работавшего киоска по их продаже, контролёры вывели их из трамвая.

Иван и Марина предъявили удостоверения работников трамвайно-троллейбусного управления, дающие право на бесплатный проезд в городском электротранспорте и, переговариваясь между собой, наблюдали за работой контролёров.

- Странные какие-то, на наших, из ТТУ, совсем не похожи. Наши по двое-трое выходят, а эти по шесть-восемь человек и все – как на подбор! Как считаешь, Ваня?

- Да, на наших совсем не похожи. Ты слышала, один «народным контролем» представился, но от них служивыми за версту несёт. Рейд у них что ли?

***

Зорины вышли на остановке у Цирка, перешли по пешеходному переходу дорогу, напротив входа в Крытый рынок, от которого, прошлись по аллее в сторону кинотеатра «Победа».

Войдя в вестибюль, они увидели таблички с надписью «кинотеатр закрыт по техническим причинам». Точно такие таблички были на кассах. Мельникова оказалась права. Негласный траур набирал обороты.

- В следующий раз, значит, - сделал вывод Иван, - будет к чему стремиться! Что-то мне перекусить захотелось, может быть, пирожков в Крытом рынке возьмём?

- А их не закрыли? – с улыбкой спросила Марина.

- Эти пирожки не закроют никогда, ни при какой погоде, ни при какой власти, это я тебе обещаю! – улыбнулся в ответ Иван.

…Они встали во входном вестибюле с бумажными кулями в руках, в которых находились горячие пирожки и с большим удовольствием поедали их на глазах входящего и выходящего потоков посетителей рынка.

Это были знаменитые «рынковские» пятикопеечные пирожки с рисом-мясом, рисом-яйцом, картошкой, капустой и двенадцатикопеечные сочные беляши, главным ингредиентом в которых, прежде всего, было удивительно вкусное тесто. Каждые пятнадцать минут новые порции этих пирожков подвозили из кулинарки, находящейся на улице Чапаева, напротив, через перекрёсток от рынка.

Перекусив, они сложили оставшиеся пирожки в один кулёк и отправились на остановку трамвая третьего маршрута.

Пока ехали, их трамвай проверили ещё две бригады «народного контроля».

Контролёры действовали чётко: двое встречали «зайцев» на выходе из транспорта, шестеро заходили в салон и проверяли наличие билетов во время движения.

- Ваня, что происходит? – снова с удивлением спросила Марина, когда они вышли на своей остановке и пошли в сторону общежития.

- Привыкай, это ненадолго, - ответил Иван, но этот ответ Марину только раззадорил.

- А ты ничего больше не хочешь мне сказать? – она остановилась и посмотрела Ивану в глаза.

- В каком смысле? – спросил Иван.

- А в том смысле, что, то самое «завтра», когда тебе «всё должно стать ясно», уже наступило, и ты мне обещал всё объяснить, или ты забыл?

- Ты об этом…, - Иван сразу стал серьёзным, - ну, конечно... думаю, ты должна знать…

***

Они повернули налево и пошли по тротуару вдоль проспекта имени 50 лет Октября в сторону Трофимовского моста.

- Дело в том, что коматозное состояние, в котором я оказался, со мной случилось не впервые.

В Афгане, я был участником одной боевой операции перед вводом войск. Это было в Кабуле. Наш БТР подорвался на мине, погибли почти все. Меня отбросило взрывом и сильно контузило. Первыми меня нашли и утащили «духи». Они так обычно делают, чтобы потом поменять на своего кого-нибудь. Обменный фонд создают.

Притащили меня, а я - в коме. Они и так, и сяк: кололи меня, жгли, били, нос зажимали, а я валяюсь без сознания, что мёртвый, никак на боль не реагирую. В общем, выкинули меня за городом, даже хоронить не стали.

Там какой-то пастух меня увидел, сообщил властям, что «шурави» в овраге валяется. Нашли меня, опознали, в состоянии комы в ташкентский госпиталь отправили. Потом в Москву.

Пришёл там в себя и не пойму: где я, кто я. Начал нести всякую чушь, меня никто не понимал, а я сам как в бреду. Лечили долго, прежде чем в себя пришёл.

Но видения, которые в беспамятстве я видел, никуда не исчезли, а стали только чётче, появился смысл, я стал их понимать, что это не сны какие-то, а реальные картины будущего. И я этого будущего испугался, профессорам сказал, что видения исчезли, лечение, мол, помогло.

А видения были такие: из Афгана мы уйдём, наших сторонников там убьют, Советский Союз распадётся, вместо социализма вернётся капитализм. Будет большая война, много смертей.

Но один профессор мне не поверил про исчезнувшие видения, стал лечить меня гипнозом, вводил в транс и заставлял забыть кошмары и видения, про которые я ему под гипнозом рассказывал.

Он своего добился и через несколько сеансов, я все благополучно забыл.

До недавнего случая.

Пока я был в коме, эти видения будущего снова вернулись. Теперь ты понимаешь, что со мной творится?

Я надеялся, что, действительно, может быть это психическая болезнь, фантазия, вызванная травмой, но оказалось, что это не так.

Теперь я точно знаю, что с сегодняшнего дня начинается новая эпоха.

Смерть Брежнева - это маленький камешек, покатившийся по снежному склону, который скоро превратится в лавину, которую будет невозможно остановить.

За Брежневым генсеком станет Андропов, который пробудет недолго, но сделает протекцию молодому, который развалит Советский Союз и вернёт капитализм…

- Молчи! Ваня, я прошу тебя – молчи! Мне страшно, - Марина с испугом схватила Ивана за грудки и пристально посмотрела ему в глаза, - никому, слышишь, никогда не говори этого! Ради нас! Это опасно. Тебя или убьют, или отправят в психушку! И меня вместе с тобой.

- Боишься? – усмехнулся Иван.

- Да, боюсь. Мы же ребёночка хотели, Вань. Что тогда с нами будет? Я за тебя боюсь больше, чем за себя! – в голове у Марины пронёсся ураган мыслей о возможных последствиях того, если кто-то прознает о «видениях» Ивана.

***

У Молодёжного проезда они развернулись и до общежития прошли молча, - такое с ними было в первый раз.

В их жизнь вторглась новая реальность, которую надо было осмыслить и принять.

Перед сном, когда Иван разделся, то Марине бросились в глаза шрамы от порезов и ожогов на его теле, которые она раньше видела, но не обращала на них внимания.

- Эти шрамы… От того случая? – Марина тихонько погладила один из шрамов на теле мужа.

- Они. Мои медали за Афган, - усмехнулся он в ответ.

Продолжение следует…

© 2025. Д.В.Сорокин.