Пьяный хлебный след

Я на бухался — и горе
Сел у стола, как живой.
В кружке остывшей не море,
Только туман надо мной.

А мне бы выйти к дороге,
Снегом обжечься слегка.
Да не идут мои ноги,
Тяжесть сидит у виска.

Смотрит икона устало,
Пламя в лампадке дрожит.
Будто мне жизни мало,
Будто душа не бежит.

Горе, не стой у порога
(не стой у порога)
Мне бы хоть каплю дороги
(каплю дороги)

Горе, не жми так жестоко
(жестоко)
Я ведь и так одинок
(одинок)

Шапка висит на гвозде,
Ветер стучит в полутьме.
Мама, простите, в беде
Я заблудился в вине.

Сердце, как мокрая птица,
Бьется о грудь в тишине.
Если б суметь пробудиться,
Вновь бы вернулся к весне.

Смотрит икона устало,
Пламя в лампадке дрожит.
Будто мне жизни не стало,
Будто душа не бежит.

Горе, не стой у порога
(не стой у порога)
Мне бы хоть каплю дороги
(каплю дороги)

Горе, не жми так жестоко
(жестоко)
Я ведь и так одинок
(одинок)

Я не святой и не первый,
Глупо себя потерял.
Только бы снова и верно
Хлеб на рассвете держал.

Только бы встать на рассвете,
Вымыть хмельную тоску.
Там, за окном, на планете
Жизнь еще бьет по листку.