васильки

Маю грезится скорая кончина,
Он так мучительно тревожится о ней.
В дождях распахнутых таится та причина:
Плакучий май, ты убьёшь меня первей.
И ты спросишь верно: «Почему?»
«Потому».

Я не верю твоим слезам и твоему слову.
Я запечатан в кровать с корнями,
Как голубые небеса вросли поглубже в почву,
Между травинками и чёрствыми камнями.
Ты, должно быть, сидишь и думаешь: «А это где?»
«Везде».

Я хочу сорвать одно такое небо
И хранить поглубже в бездне, как зеницу ока,
Жить в поле сизом, где растут хлеба;,
Где нет бессонницы — коварного врага.
Ты поинтересуешься: «Зачем оно тебе?»
«Затем».

Но я лишь пустая оболочка без души,
Лежу в кровати неподвижно, будто без костей.
И ты, как ни старайся, и сколько ни тужи —
Одной весной впитаешь ворох тревожных вестей.
Ты задашь вопрос: «Когда?»
«Тогда».

Мой тусклый взор скрывает карие глаза,
Я томно рассыпаюсь, словно известь.
Зато я молод, а взгляд чист, как небеса,
Или как васильки, что уже начали цвести.