Хозяин вигвама. Брутальный стих

Он не любил ножи. Не было в них мощи.
В них не было хруста, в них не было крови.
Он предпочитал томагавк тёмной ночью
И запах костра на закате бордовом.

Он был не из этих, салонных, холёных,
Что гладят вихры и болтают о снах.
Его ремесло — для войны и погони.
Его ремесло — на седых лошадях.

Он брал только скальпы. Не просто трофей,
А знак его силы, бесстрашья и власти.
Чем гуще и жёстче копна и свежей,
Тем слаще были его дикие страсти.

Он не был брезглив. Мясник он и жрец.
Сдирал трофей, руки в крови по локоть.
И жертва падала. И наступал конец.
А он лишь начинал. Он только трогал.

Он свежевал быстро, с отточенным навыком,
Сдирал с черепа кожу с куском седины.
И каждый трофей, в бое яростном,
Он добывал без чувства вины.

Там, в полумраке, где пахло так густо
Дымом, и потом, и звериной тоской,
Он вываривал их до кости. Искусно
Чесал и дубил их крепкой рукой.

Свою добычу. Свой кровавый холст.
Кидал скальп в чан, где булькала водица.
И час за часом, до седых волос,
Он с мерзким хрустом начинал трудиться.

Он выскребал его. Он счищал жир и плоть.
Скоблил ножом, счищая мясо у виска.
Он вываривал его, чтоб побороть
Процесс гниенья трупного куска.

И стала копиться у него под навесом
Бесформенной грудой кровавая муть...
Для варвара кровь была деликатесом.
Умел он из хаоса страсть почерпнуть.

А после — плёл. Безжалостен и тих,
Сшивая лоскуты гниющей кожи.
Из чёрных, русых, медвяных...
И радовался этому до дрожи.

На скомканный, изодранный ковер.
Где рыжий клок соседствовал с седым.
Здесь был и блондинистый позор,
И чёрный шёлк, слипающийся с ним.

Вонь в этом логове стояла — хоть топор.
Но для него то был не смрад, а ладан.
Он гладил стены. Он любил свой двор
Трофеев, что ему по праву даны.

Вигвам рос. В нём не было ни окон, ни дверей.
Лишь пульс живой под шкурой человечьей.
Она дышала во сто крат сильней,
Храня в себе всю память о увечьях.

И выросла башня. Из камня и кости.
Дышит смертью и смрадом эта стена.
Из тысячи скальпов ту стену создали,
Где каждая жертва былая видна.

В ней шёпот и крики застыли навеки,
В ней ужас и боль всех погубленных душ.
Она — монумент его славы и мести.
Она не падёт ни от льда, ни от пуль.

Так что, если ночью ты услышишь стон
Из-под земли, где нет ни трав, ни света,
Знай — это вигвам. И со всех сторон
Его, как прежде, обдувает ветер.