Откровение

Сегодня пошла в душ, и знаете такое чувство схожее,
Я как лук содрала свои слои, то есть кожу.
И будто бы смывался под теплою струёй
Как шелуха каждый мой слой.
А за последним слоем что-то закровило сочно.
И теперь мне оголённой этого не превозмочь точно,
Потому что из-под последнего слоя
Проявилось что-то мерзкое такое,
До жути чёрное из самой глубины душевного болота,
И обратно внутрь этому уродству уже не охота.
И я стою под струёй воды такая:
Неуправляемая и неприкаянная и неприкасаемая.
Говорю кому-то Ему: "Серьёзно?!
Вот прям лирику тебе подавай, а не прозу?"
А Он, помедлив, отвечает: "Анна,
Ты же всегда писала в стихах только правду,
Так вот и продолжай в своём репертуаре,
Только вот твои сомнения меня уже достали.
Можешь ли ты вещать поувереннее,
Гордо задрав нос?"
Я сначала ропщу и блею,
А потом говорю: "Не вопрос!
Про что вещать: про своё мутное детство?
Или позицию сдать, мол, мне некуда деться?
О боли? Да не вопрос! Я же так облажалась,
Что даже сам всемогущий сочувствовал малость.
Плести о своей морально-духовной потере?
Да не, мне ж ни за что не поверят.
Но тоже могу что-то сопливое сбацать.
Правда, лучше над этим не ныть, а стебаться.
Может лучше просто поржём над убогой,
А потом разойдёмся каждый своей дорогой.
В том и суть, что у каждого свои логарифмы.
Жизнь — есть путь, боль — есть едкие острые рифмы.