Проснулся в плохом настроении Гриша

Проснулся в плохом настроении Гриша.
Приснился ему омерзительный сон:
Как будто огромные серые мыши
С чудовищным скрежетом грызли балкон.
Оделся. До лифта дошёл суетливо.
Звучали по кафелю громко шаги.
Коснулся измызганной кнопки брезгливо.
Скорей! На природу! Проветрить мозги!
Но странное дело: Лифт едет и едет,
Давно уже должен быть первый этаж.
Наш Гриша потеет, становится бледен,
Внутри появляется жуткий мандраж.
В такой ситуации я бы, не скрою,
Наверное, тоже бы страх испытал.
И вот наконец-то, на радость герою,
Лифт, ход свой замедлив, как вкопанный стал.
Выходит с опаской на улицу Гриша.
С большой осторожностью смотрит вокруг:
Не грохнется ль что-то тяжёлое с крыши,
Не вцепится ль в ноги ползучее вдруг,
Бежать не придётся ль ему от жужжащих,
От лающих мчаться язык на плечо,
Скрываться от воющих, злобно глядящих,
Коварных и страшных, возможно, как чёрт?
То смотрит налево, то глянет направо;
Одним обстоятельством он потрясён:
Блондинка соседка, надменная Клава,
Сегодня с бульдогом не топчет газон.
Не бегает резвая Федина хаски,
И лайки Ивана Петровича нет,
И даже огромной овчарки кавказской,
С которой гуляет отец Филарет.
Неспешно по улице движется Гриша.
Кругом потрясающая тишина.
На трассе автомобилей не слышно,
И жёлтая Camry стоит у окна.
Никто из подъезда на двор не выходит,
Как будто все спят и не высунут нос.
«А время уже бы и бодрствовать, вроде?» -
У Гриши в мозгах появился вопрос.
Безлюдно на улицах. Город как вымер:
Ни птички на ветке, И мух нет и пчел.
И, кажется, дворник всё тщательно вымел,
Поэтому утром во двор не пришёл.
И двери ещё в магазине закрыты,
Хотя присмотреться: горит внутри свет,
И полки продуктами с верхом забиты;
Увы, покупателей попросту нет.
Григорий от радости прыгал сначала:
Никто и ничто не мешает ему!
Нигде не гудело, нигде не рычало,
Весь город доступен ему одному.
До вечера прыгал от радости Гриша,
Вопил от восторга, ходил на ушах
И даже подумывал слазить на крышу,
Но перебороть не сумел он свой страх.
Ползло к горизонту неспешное солнце,
А улицы сумрак ночной заполнял.
И что же в итоге сказать остаётся?
Наш Гриша, не зная, что делать, стоял.
 
29 мая 2026 год