Лампа

Округлый, испещрённый сетью трещин,
покрытый пылью жизни абажур,
он не преградой был ей - только вещью,
с которой свет перетекал в ажур.

Ваяют ведь не только лишь  посуду,
преображая глиняную суть.
С приходом сумерек он рисовал с ней чудо
без ожиданий, что для сути как-нибудь

сияние лампы станет постижимо,
смягчал, как мог, черты её лица,
когда за окнами летели вёсны, зимы
по грани бесконечного кольца.

Он разливал причудливо узоры,
сквозь рёбра пропуская яркий свет,
всё виделось: так принимает море
за горизонтом вспыхнувший рассвет.

Пока она из лучших побуждений
усердно принималась изгонять
лучом слепящим  в закоулках тени,
учился постепенно постигать

дарованное замыслом соседство:
для глаз смотрящего на мир из темноты
любые абажуры просто средство -
зрачок порою устаёт от прямоты.

Ему казалось вечной эта парность.
Однажды лампы свет внутри погас.
С ним умерли соседства смысл и данность,
и прямота, опасная для глаз.

Исчезли суть, и тени, и ажуры.
И лишь надежды тоненькая нить
сквозь трещины земного абажура
свечением пыталась проступить.