С чего жестокость как вода!

 «Этот — попытка развернуть метафору «жестокость как вода»
в эпическое полотно, исследующее текучесть зла
 в человеческой душе и обществе.»

---
Глава I. Просачивание

Как тихий ключ, рождённый в недрах скал,
Жестокость начинает путь незримо.
Её никто не звал, никто не ждал,
Она течёт, как дым, неуловимо.
Сначала — влага, капелька в углу,
В разрыве ткани, в щели между слов,
Она ползёт, как тень, по полотну,
Смывая след невысказанных снов.

Она не просит входа — она есть
В любом дыханье, в каждом «почему?».
Она — как плесень, как дурная весть,
Что проникает в душу, как во тьму.
Взгляд равнодушный — это хладный пар,
Слова сухие — это корка льда,
Жестокость — наш невидимый пожар,
Что гасит жизнь, как мутная вода.

Она в быту: в ухмылке за спиной,
В том, как сосед не подает руки,
В том, как мы строим крепости стеной
От тех, кто с нами были так близки.
Она течёт в семейный тихий быт,
В привычку унижать, в упрек пустой,
И каждый, кто хоть раз был сам забыт,
Сам станет для других такой водой.

---
Глава II. Мимикрия

Вода безлика — примет форму чаши,
Или ущелья, или берегов.
Жестокость — зеркало для воли нашей,
Она берёт обличье у врагов.
Сегодня — это «строгость воспитанья»,
Завтра — «защита высших интересов».
Она меняет маски, как желанья,
В театре наших внутренних процессов.

«Так надо», — шепчет мутная волна,
Оправдывая пытки и насилье.
«Такая нынче сложная страна», —
И мы киваем, чувствуя бессилие.
Она берёт личину доброты,
Одевшись в форму правил и закона,
И вот уже горящие мосты
Считаются вершиной небосклона.

Логична, математически чиста,
Она считает жертвы, как проценты.
Черты лица стираются людские,
Остались только схемы и акценты.
Жестокость — это адаптивный зверь,
Она умеет ждать, умеет льститься,
Она войдёт в любую, даже дверь,
Которая боится приоткрыться.

---
Глава III. Эрозия

И точит камень время ежедневно,
Жестокость точит волю и мораль.
Мы носим это призрачное бремя,
Глядя в грядущее сквозь мутную вуаль.
Сначала совесть бьётся, как в бреду,
Потом — привычка, а потом — покой.
Мы все привыкли к этому дождю,
Что нас смывает серой полосой.
Разрушен дом, где были идеалы,
Размыт фундамент, где стояла честь.
Жестокость заполняет все каналы,
Ей нужно только время, чтобы съесть
Остатки тех, кто верил в доброту,
Кто не хотел идти по головам.
Вода заполнила всю пустоту,
Оставив нас наедине с собой — и вами!

Так рушатся империи и души,
Не взрывом громким, не огнём небес,
А тем, что кто-то перестал вас слушать,
А кто-то просто в страхе тихо влез
В поток, что всех несёт в небытие.
Эрозия — вот почерк палача:
Тиха и незаметна, в каждом доме,
Где свет души погас у алтаря.

---
Глава IV. Наводнение

Когда плотина рухнет, не сдержать
Стихию, что копилась в тишине.
Жестокость начинает угрожать
Не единицам вовсе — всей стране,
Народного безумства и греха.
Когда поток из берегов выходит,
Вся жизнь становится, так чересчур легка —
Для смерти, для вражды и для войны.

Война ведь — это цунами изнутри,
Где каждый — капля в яростном потоке.
«Смотри, как мы сильны!» — кричат они,
Забыв, что все мы в этом мире одиноки.
Вода не разбирает, кто герой,
Кто прав, кто виноват — она берёт
Своё, сметая всё перед собой,
И в этой мути тонет целый род.
Никто не выйдет из воды сухим,
Когда она прорвалась через шлюз.
Мы пожинаем горькие плоды
Своих же созданных, нелепых уз.
Жестокость — это хаос, это шторм,
Где человечность — лишь щепа вдали,
И нет уже ни правил и ни норм,
Лишь холод океанской глубины.

---
Главы V. Исток и Устье

Но есть ли очищение в воде?
Иль мы обречены на дно пойти?
Жестокость — как ответ на «где» и «где»,
Что мы в себе не в силах превозмочь, увы, найти.
Мы строим дамбы из законов строгих,
Из эмпатии, из памяти о том,
Что мы — не просто пыль на всех дорогах,
А свет, что должен быть в конце щитом.

Но дамбы рушатся под натиском теченья,
Когда внутри — застой и мутный ил.
Лишь в честности — исток для обновленья,
Чтоб каждый устье чистое открыл.
Пусть воды станут чище, всех зеркал,
Смывая всё, что гложет нас в пути.
Мы — это то, что мы в себе храним,
И то, что в море сможем принести.

Вывод:

Жестокость — это влага мирозданья,
Её не выжечь, не убрать совсем.
Она — в течении нашего сознанья,
В сплетении наших общих тем.
Пусть наши русла будут глубоки,
Чтоб в них текла не ярость, а участье,
Ведь мы — лишь берега одной реки,
Где выбор наш — разруха или счастье.