Всё, что остается

Я не помню, когда начала. Не было момента. Было — как свет в комнату: сначала темно, потом уже нет, и не скажешь, в какую секунду рассвет случился. Так и он. Сначала был просто голос в толпе. Потом — голос, который я искала в толпе. Потом — тишина, в которой только он мог бы что-то сказать, и я бы услышала.

Я не красива, когда люблю. Это правда. Я неживописна. Я — в тапочках, с растрёпанными волосами, смотрю на него, как он спит, и думаю: вот он. Вот оно. Не в кино, не в книжках. Вот — ворочается, ворчит, тянет одеяло. И я счастлива. Стыдно счастлива, будто это незаконно — быть счастливой без причины.

Я боюсь. Это тоже часть. Боюсь, что полюбила слишком много — а вдруг он не столько? Боюсь, что однажды проснусь, а он уже не тот, кого полюбила. Или я — не та. Боюсь, что любовь — это кредит, который я беру, не зная процентов. А потом — расплата. Всегда же есть расплата? Я просыпаюсь ночью и прислушиваюсь к его дыханию, чтобы убедиться: ещё здесь. Ещё моё. Ещё — нет, не моё. Рядом. Рядом — это другое. Мягче. Страшнее.

Я меняюсь. Не замечаю, но меняюсь. Начинаю есть то, что ест он. Смотреть фильмы, которые он смотрит. Не потому что должна. Потому что хочу быть там, где он. Даже в глупом боевике. Даже в футболе, который мне всё ещё непонятен. Я учусь его миру, как учат язык — не ради экзамена. Ради разговора.

Иногда злюсь. На него. На то, что он не догадывается, что мне нужно, хотя я сама не говорю. На то, что он уходит в себя, когда мне нужен рядом. На то, что любит иначе — не так громко, не так заметно. Я кричу внутри, а снаружи — молчу. Потом он обнимает, и я таю. Стыдно таю. Будто злость была притворством. Нет. Она была. Просто любовь — сильнее. Всегда сильнее. Это обидно.

Я представляю будущее. С ним. Без него. С ним — я не могу представить детально. Слишком страшно хотеть. Без него — пустая комната, в которой я знаю, где каждая вешалка, но не знаю, зачем жить. Я отгоняю эту мысль. Она незваная гостья, которая приходит ночью и смотрит из угла.

Я люблю его руки. Не знаю почему именно руки. То, как они держат ложку. То, как чешут затылок, когда думает. То, как лежат на моей спине, когда я плачу — не поглаживают, не тешат. Просто лежат. Присутствуют. Говорят: я здесь, даже если не знаю, что сказать. Этого достаточно. Почти всегда достаточно.

Я не говорю «люблю» каждый день. Боюсь, что слово износится, как джинсы, которые носишь слишком часто. Говорю вдруг, когда он выходит из души, мокрый, удивлённый. Или когда он спит, и я шепчу в подушку, зная, что он не слышит. Это трусость — говорить, когда не услышат. Но и честность. Потому что без ответа — чисто. Без ожидания — настоящее.

Я не знаю, что такое любовь. Знаю только, что раньше я была целая, а теперь — половина чего-то большего. И эта половина болит, когда далеко. Смеётся, когда рядом. Молчит, когда рядом тихо. Это не описание. Это — я. Такая, какая есть, когда он есть.

И если завтра его не станет — я не умру. Я буду жить. Но жить иначе. Как после потери языка: можно жить, но мир станет немым. Я боюсь этого. Но не жалею. Лучше говорить и потерять, чем молчать всю жизнь, не зная, что могла сказать.