Вошедшей

В степи

Открыть училище хотели
в степном и славном городке,
моторы чтобы здесь запели,
взлетая в небо налегке,
но не открыли, жаль, конечно,
но приютил нас всё же Омск.
Осталось в памяти навечно
всё многоцветие полос
из лётной жизни беспокойной,
что притупляется уже.
Но полеталось всё ж достойно
и Полюс северный в Душе.

В степи оазис-город славный,
его Столыпин основал.
На улице ему на главной
поставлен памятник, чтоб знал
народ историю. А Винокуров
построил магазин и склад,
да чтоб де факто и де юре
наладить городской уклад
в крестьянской жизни славгородцев,
изобретеньями чтоб край
обогатить. Убрать уродцев,
коммунистический раздрай.

Здесь Хотиненко свет увидел
и кинорежиссёром стал.
Он славгородцев не обидел,
киношный он шедевр создал –
прославил всех переселенцев –
крестьян столыпинских реформ.
Их безмятежных, неизвестных
посредством бы скульптурных форм
увековечить… славгородцы
мечтают все – снести вождя,
займут пускай первопроходцы
тот пьедестал весь навсегда.


Круженье

Слова не входят в предложенье
и остаются в стороне,
и начинается круженье
потоков, словно по весне,
вскрывают лёд непониманья,
что кроется там, под строкой.
И привлекается вниманье
к словам, отставшим за пером.
А мысль основою подстрочья
своею жизнею живёт.
И словно где-то в неурочье
всё ж своего прочтенья ждёт.


Вошедшей

Всё лабуда на Этом Свете –
на ум приходит иногда
мне, разуверившись в Поэте,
покажется, что это навсегда.

Выходит иногда иначе
и не понятно, почему?
Он словно в мыслях белых скачет
и нипочём вокруг ему.

Он пишет постоянно ночью
о светлых днях в судьбе своей.
Читая, видишь всё воочью
и чуешь – на Душе светлей

становится с глотком стихии,
вошедшей искренней строкой.
Года не кажутся лихими,
но полноводною рекой,

текущею на Север льдистый
в тайге, степи, по тундре, с гор
поток воды кристально-чистый
сквозь горы пробивает створ.