Моя первая любовь часть3

Продолжение моей книги:
МОЯ ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ ;;
; Глава «Том и Джери. Спасение»

Мой новый герой — тот, кто сказал мне тогда «Беги», — оказался студентом моего же университета. Всего на три года старше. Мы встретились случайно в коридоре. Я шла на лекцию, подняла глаза… и сердце ёкнуло. Это был он. Тот самый парень, похожий на Андрея Губина.

Я обрадовалась. Но когда он повернулся ко мне лицом, радость споткнулась. На его скулах синели синяки, под глазом — свежая ссадина.

Позже до меня дошло. Это мой телохранитель, тот самый друг-авторитет, — он его избил. За то, что в тот вечер на даче он подошёл ко мне и сказал «Беги». За то, что остановил попутку и отправил меня домой. За то, что спас.

Меня охватила такая тяжесть, что я перестала выходить. Боялась снова нарваться на своего «защитника». Затаилась в аудиториях, как мышь.

А мой герой… Он стал писать мне стихи. Передавал через подружек, свернутые вчетверо, на вырванных из тетради листках. Стихи были корявые, но честные — как он сам.

Потом он пригласил меня в кино. Я долго не решалась, но подруги уговорили. «Ты же не навсегда прятаться будешь», — сказала Ленка.

Мы пошли. И он выбрал мультик — «Том и Джери». Детство, погони, удары сковородкой, сыр и вечные прятки.

В тёмном зале я впервые за долгое время рассмеялась. Не вежливо — в голос. До слёз. До колик в животе. А он сидел рядом, молчал и улыбался. Я смотрела на экран, но краем глаза видела его профиль. И мне было спокойно. Впервые за много месяцев.

Никаких условий. Никакой платы за защиту. Никаких «ты — мой подарок». Просто мультик, смех и два человека в темноте.

Тот вечер я запомнила навсегда. Не как великую любовь. А как глоток свежего воздуха перед долгой дорогой. Он спас меня тогда на даче — и спас ещё раз, в кинотеатре. От одиночества. От страха. От себя прежней — сжатой в комок.

Спасибо тебе, мой тихий герой. Я забыла твоё имя. Но помню твои стихи и наш смех под Тома и Джерри

; Глава «Сирень для Риты»

Его звали Коля. Николай. Так же, как моего папу. И он был такой же добрый и заботливый — как отец, которого мне так не хватало в городе, где я училась одна.

Он провожал меня домой и… краснел. Прямо на глазах, до самых ушей. Стоял под фонарём, переминался с ноги на ногу и не мог вымолвить ни слова. А я знала — он влюблён. Сильно, по-настоящему, до дрожи в голосе.

Мы бродили по аллее Молодёжи. Держались за руки — чинно, как пионеры. С ним было просто. Даже по-детски. Шутили, я убегала, он догонял. Никаких взрослых «ты — моя награда». Только смех, ветер в волосах и его ладонь в моей.

Он приносил мне мороженое — белое, как облака. И цветы. Мои первые в жизни букеты, подаренные не на праздник, а просто так. Он любил дарить сирень. Густую, лиловую, такую, от которой кружится голова.

Я родилась в мае — когда сирень только распускается. И я любила петь песню Анны Герман: «Когда цвели сады». Просила его включить её в наушниках, когда мы шли рядом.

Так мы стали встречаться. Как друзья. Или как те, кто давно друг друга знает. Я была ему просто благодарна — за спасение, за стихи, за «Тома и Джери». И думала, что это и есть любовь. Что так и должно быть: спокойно, надёжно, как с родным человеком.

Я не знала тогда, что настоящее чувство иногда приходит не как сирень весной, а как гроза — с громом и молниями. Что благодарность — это не любовь. Что можно привыкнуть к человеку, как к тёплой кофте, и не понять, что тебе на самом деле холодно.

Но тот май, тот Коля, та сирень — всё это осталось во мне. Частью пути, который привёл меня к себе.

Спасибо тебе, Николай. За мороженое. За стихи. За то, что показал: я достойна быть счастливой — хотя бы по-детски, на аллее, держась за руки.

; Глава «Роковая встреча на аллее»

С того времени я уже знала: если я буду любить, то только того, кто будет так заботиться обо мне, как Коля. Но его скромность… Она меня убивала. Он был настолько порядочным, настолько боялся меня чем-то обидеть, что иногда я задыхалась в этой тишине. Ему легче было написать стихи, чем сказать в глаза: «Ты мне нравишься».

Время шло. Я снова занялась творчеством — готовила номер для концерта. Мы по-прежнему виделись, гуляли, смеялись. А в спортзале университета готовились соревнования по настольному теннису. Мы с Колей играли в паре — у нас вообще было много общего, и это радовало. Я чувствовала себя частью чего-то целого.

Но я была яркой девушкой. На меня смотрели другие мальчики. Я это замечала, он — тем более. И вот однажды мы шли по аллее Молодёжи, держась за руки. Впереди показалась пара: парень и девушка.

Парень оказался лучшим другом моего Коли.

Они остановились, перекинулись парой фраз. Я улыбнулась — и вдруг поймала на себе внимательный, оценивающий взгляд его друга. Тот что-то шепнул Коле на ухо, глядя на меня.

Коля побледнел. Сжал мою руку и тихо сказал: «Нам пора».

Я не поняла тогда, что произошло. Но с того вечера всё изменилось. Он стал реже звонить. Потом — пропадать. А потом и вовсе исчез.

Эта роковая встреча на аллее стала началом нашего конца. Я так и не узнала, что именно сказал ему друг. Но догадываюсь: что-то вроде «Она не для тебя». Или «Такие, как она, не водятся с такими, как мы».

Коля поверил ему. Не мне. Не нам. Он отступил, хотя я была рядом.

Я не стала его возвращать. Может, зря. А может, это и есть тот самый поворот, который привёл меня к себе — к Королеве Марго. Потому что Королева не ждёт, пока её выберут. Она выбирает сама.

Спасибо тебе, Коля, за сирень, за мороженое, за первый урок заботы. Но самый главный урок ты преподнёс мне потом — когда ушёл. Я поняла: любовь не терпит страха.

; Глава «Танец с тем, кто не выбрал меня»

И вот у нас был праздник — Осенний бал. Всех студентов поздравляли с новым учебным годом. Гирлянды, музыка, нарядные платья. Коля пропал на время, но потом вдруг — как ни в чём не бывало — объявился. И пригласил меня на этот бал.

Я удивилась. Обрадовалась. Подумала: «Вернулся».

Мы с подружками пошли вместе. Там был Коля. И с ним — тот самый друг, которого мы случайно встретили на аллее. Я запомнила его сразу. Не потому, что он был красив (хотя внешне — как модель, как голливудский актёр). А потому, что он был… халеный. С характером, будто круче него только яйцо. И он знал, что нравится девушкам. Знал — и пользовался этим.

Он мне не понравился. Совсем.

Но вечер начался, заиграла музыка. Я приготовилась танцевать с Колей. Он подошёл — но не один. Вдвоём с другом. И сказал: «Рита, я хочу вас познакомить». А потом — самое неожиданное: друг протянул руку мне. Чтобы пригласить на танец.

Коля молчал. Стоял рядом и молчал. Не сказал: «Нет, она со мной». Не отодвинул его плечом. Просто улыбнулся грустно и опустил глаза.

Я опешила. От этой наглости. От его молчания. Но… я кивнула. Потому что не знала, как отказать. Потому что ждала, что Коля меня остановит. А он не остановил.

И мы пошли танцевать — я и друг, который чувствовал себя победителем. Я смотрела поверх его плеча на Колю. Он стоял один, у стены, сжимая в руке бокал. И не поднимал глаз.

Этот танец был длиною в вечность. Мне хотелось плакать. Но я улыбалась — как учили. Я была хорошей девочкой, которая не смеет сказать «нет».

Друг Коли оказался отличным танцором. Он кружил меня, шептал какие-то любезности, но я их не слышала. Я видела только Колю. И его предательство.

Не словами. Не пощёчиной. А вот этим: «Иди, потанцуй с ним. А я постою».

Я не простила его. Не тогда — никогда. Потому что если ты любишь — ты бьёшься за неё. Даже если стесняешься. Даже если друг круче и красивее.

А он не бился. Он сдался. Без боя.
; Глава «Благословляю этот вечер... и эту пощёчину»

Во время танца Виктор — он же друг Коли — стал меня прижимать к себе сильнее, чем следовало. Пальцы впивались в талию, дыхание касалось уха, а на ухо он шептал что-то липкое, неуместное. Это меня ещё больше раздражало. Я почти не слышала его — только музыку. Песню, которую до сих пор не могу забыть.

Юрий Николаев. «Благословляю этот вечер».

«Вновь позолотой вечерний город наряжает, играет музыка не громко в тишине...»

Виктор чувствовал себя победителем. Соответствовал своему имени и харизме: красивый, наглый, уверенный. Ему всё было позволено. А я… я просто терпела.

Танец закончился. Я вырвалась, сказала что-то про головную боль и выбежала на улицу. Думала — всё. Но он догнал меня уже у общежития. Схватил за руку прямо на лестнице, прижал к себе так, что я не могла даже вздохнуть. Сильный. Одержимый.

— Постой, — сказал он, тяжело дыша. — Ты понимаешь? С того дня… я мечтаю о тебе. Я не могу забыть тебя. Не могу, не могу… Ты овладела моим сердцем. Моим разумом. Я не могу иначе.

И поцеловал. Жадно, властно, впиваясь в мои губы. Это был мой первый поцелуй. Не тот, о котором мечтают девчонки в шестнадцать лет — робкий, под луной, с замиранием сердца. Нет. Это был поцелуй хищника, который знает себе цену.

Я как девчонка — растерялась. Не смогла его остановить. Он был настойчив, тяжело дышал, сжимал мои плечи. Но внутри меня что-то щёлкнуло. Не страх. Злость.

Когда он на секунду ослабил хватку, я вырвалась. Не думая, со всей силы, врезала ему пощёчину. Хлёсткую, злую.

— Отпусти! Нет!

И не сказав больше ни слова, взбежала по лестнице, хлопнула дверью, прижалась спиной к холодной стене в коридоре. Сердце колотилось где-то в горле. На глазах — слёзы. Но это были не слёзы слабости.

Это были слёзы ярости.

В ту ночь я поняла: мужчины могут быть разными. Тихими, как Коля — которые сдаются. И хищниками, как Виктор — которые берут без спроса. Но моя сила не в том, чтобы подчиняться. И не в том, чтобы ждать. А в том, чтобы врезать пощёчину, когда нарушают мои границы.

Спасибо тебе, Виктор. Ты был первым — и остался уроком. Больше никто и никогда не позволю обращаться со мной как с добычей.

Я ушла не просто  с бала я ушла от Коли от стыда, что он так поступил. Сказала, что болит голова. Подруги так и не узнали моей истинной причины. Они не поняли, что случилось. А я не объяснила.

Всю ночь  молчала, только подушка моя подружка была влажная от слез .. А ночью в общежитии села на подоконник, обхватила колени и долго смотрела в темноту на небо звездное . И думала: «Значит, не судьба. Значит, не мой Король».

В ту ночь я выросла ещё на год. Без скидок на юность.
Только об этом я подумаю позднее.. А иначе я просто сойду сума .. Так я думала тогда ...

Продолжение следует.
 Автор : Марго Молокович
Королева Марго  ;