Следы бессмертия

Человек — аномалия живого, сбой в системе,
Мы превышаем тело, мы не в своей теме.
Природа говорит: "Быть, чтобы быть", и точка,
А мы хотим быть почему-то — вот подвох-то.

Ищем оправдание своей данности,
Концептуализируем жизнь до крайности.
Биография вместо пульса, смысл вместо крови,
Полагаем себя в символическом улове.

Мы тянемся к тому, чего здесь нет,
К тому, что не случилось, не придёт.
Но в этом жесте — весь наш силуэт:
Отказ от тождества с собой — вот код.

Мы живём ещё-не-да-анным... (да-анным)
Между прошлым и мечто-ой... (мечто-ой)
Будущее зовёт нас странным
Голосом из пустоты-ы...

В нас сходятся все ли-инии... (ли-инии)
Времени, судьбы, пути-и... (пути-и)
Прошлое в будущем начинается,
Если посметь туда идти-и...

Мыслить будущее — это не картинку листать,
Это внутренне туда переместиться, встать
Там, где тебя ещё нет, но ты уже дышишь,
Проба воображением — и ты себя слышишь.

Настоящее уже недостаточно, брат,
Воображаемая жизнь давит — и нет пути назад.
Чтобы шагнуть в небывшее, нужно себя поколебать,
Символическое самоотрицание — вот благодать.

Творчество несёт в себе распад,
Новое — это плата без наград.
Взмах кисти рассечёт картину мира,
И рядом тень безобразного — сатира!

Ничто — наш древний спу-утник... (спу-утник)
След конца в любом творе-е... (творе-е)
Мы ничтожим себя, как будто
Это выход в январе-е...

Мечта о бессмертии ма-анит... (ма-анит)
Опциональность конца-а... (конца-а)
Право распорядиться пределом —
Не быть застигнутым до конца-а...

Миф о величии инкрустирует жизнь точками полноты,
Переписывает прошлое из будущего — видишь, кто ты?
Там, где реальность не даёт значимости — миф вступает,
Напряжение биографии он создаёт, он питает.

Но особенную силу это в самодержце обретает —
Власть как форма существования, он в неё врастает.
Если в основе — опыт распада большого тела,
Власть возмещает утрату — вот его дело.

Сначала он пользуется мифом о властителе,
Потом миф пользуется им — в роли жителя.
Он больше не человек с временным поручением,
Он — фигура, что оправдывает всё своё мучение.

Конечность срослась с бесконечностью государства,
А время течёт как унижение, как коварство.
Левиафан из множества жизней составлен,
Они претерпевают мир — а он от боли избавлен.

Но это — искушение, ловушка, капкан:
Переложить конечность на чужой караван.
История как средство, будущее как инструмент,
Миф требует жертвы — вот его аргумент!

Стремление сверх себя-а... (себя-а)
Лежит у истоков все-его... (все-его)
Но в чудовищной форме оно-о
Подчиняет живое своему-у...

Он остаётся челове-еком... (челове-еком)
И не может быть больше исто-ории... (исто-ории)
Которой пытается распоря-адиться...
В погоне за славой и гло-орией...

Мы все стремимся сверх себя,
Но в этом жесте — два пути:
К большей жизни... или к тому,
Чтобы чужие жизни подчинить своей мечте.