Счастливой незнакомке

Третий день сижу в квартире,
Серой наружей себя изнурив.
Хочется быть на позитиве,
Но что-то потухло внутри.

Исписал все чернила,
Изорвал всю бумагу.
Но поэзия меня манила,
Хоть по жизни не работяга.

Тогда читал я Рыжего да Блока,
Обращаясь к самому себе:
«Лучше б казнили жестоко
Меня в жарком костре».

Руки раскинул, пятки щекочет огонь,
Последним криком взывая к небу,
Начертал мерзкие слова про любовь,
Так недостойные гнусного поэта.

Но нет! Сижу в холодной квартире,
И мне это противно, однако.
Ведь мечтал о целом мире,
А получилось хуже чем когда-то.

Гляжу я третий день в оконце,
День на остальные дни похож.
Давно не светит моё солнце,
И громко бьёт по крыше дождь.

Раскаты грома так таинственно
Пугают отражение в стекле,
Как будто я единственный
Живой человек на целой земле.

Я падаю на пол без сил,
Не могу стерпеть эту грозную муку.
Как же долго я просил
Бога утолить мою земную скуку.

Но за все мои грехи,
Которые я без памяти творил,
Он просто дал мне стихи,
Что я сильно не взлюбил.

И во всём этом слезливом море
Я слышу нечто превосходное.
Я слышу, словно крик на воле,
Что-то милое и уединённое.

Вскочив как ненормальный,
Подлетаю я к окну.
А там мой параноидальный
Мираж идёт, очами мокрыми сверкнув.

О муза! Я вас в первый раз увидел,
Но счастливый слов не нахожу,
Что б написать о вас, души целитель,
Что на вас, как на богиню, я гляжу!

А незнакомка идёт и не слышит
Меня и моих бесконечных слов.
Она летит, она смеётся, и она всё ближе —
Моя мечта из дальних снов!

И сорвался, что есть мочи,
Выскочил скорей во двор,
Что бы её голубенькие очи
Были рядом со мной, в упор.

Открываю подъездную дверь
И встаю посреди двора.
Но нет рыжеволосой теперь,
И кажется, не было никогда.

Зато есть небо, златое солнце,
И птицы радостно вопят.
А я не видел этого в оконце
Три чёртовых дня подряд.