Одесса любит такие вечера

День уже растворился в морской дымке, шум улиц постепенно стихал, а старый двор начинал жить своей особой жизнью. На балконах ещё висело бельё, виноградные листья тихо шевелились под тёплым ветерком, из открытых окон доносились обрывки разговоров, звон посуды и далёкий смех.

Во дворе, под старой акацией, стоял потёртый деревянный столик, который помнил больше историй, чем некоторые библиотеки. За этим столиком уже много лет собирались два старых друга — Мойша и Изя.

Они пережили времена, когда люди мечтали о светлом будущем, потом времена, когда мечтали о стабильности, потом времена, когда мечтали просто разобраться, что вообще происходит. И чем старше они становились, тем больше понимали: самые важные разговоры начинаются тогда, когда человек перестаёт куда-то спешить.

В этот вечер над Одессой было особенно ясное небо.

Звёзды висели так близко, словно кто-то развесил фонари прямо над крышами старых домов. Изя долго смотрел вверх, задумчиво покачивая стакан с чаем.

Последние дни весь мир вокруг говорил о достижениях, успехе, вершинах, лидерстве, о том, как стать первым, лучшим, главным. Каждый стремился куда-то выше, дальше, ярче.

И вдруг Изя вспомнил одну древнюю историю.

Он ещё немного помолчал, посмотрел на самую яркую звезду над крышей соседнего дома и повернулся к Мойше.

— Мойша, а ты знаешь историю про Икара?

Мойша поправил очки, посмотрел сначала на небо, потом на Изю, усмехнулся уголком губ и поставил стакан на стол.

Похоже, предстоял ещё один разговор о Вселенной, который случайно начнётся с древнегреческого мальчика, а закончится вопросом о том, зачем вообще человек появился среди звёзд.

— Конечно знаю. Молодой человек решил, что если есть крылья, то обязательно надо устроить карьерный рост.

— И что, зря полетел?

— Почему зря? Полетел хорошо. Приземлился неудачно.

— Так говорят, он слишком высоко поднялся.

— Изя, это старая болезнь человечества. Всем кажется, что самое важное находится сверху.

— А где ему ещё быть?

— Вот видишь. Ты уже заболел.

— Чем?

— Вертикальным мышлением.

— Это как?

— Это когда человеку кажется, что счастье выше него, мудрость выше него, начальник выше него, Бог выше него, зарплата тоже выше него. И вся жизнь превращается в попытку куда-нибудь залезть.

— Ну а Икар?

— А Икар стал символом этой идеи. Все смотрели на него и думали: «Какой целеустремлённый мальчик!»

— А что, разве нет?

— Изя, если человек летит к солнцу, это ещё не значит, что он знает адрес.

— Ты хочешь сказать, проблема была не в солнце?

— Проблема была в направлении.

— Даже так?

— Конечно. Все решили, что если лететь вверх, то там обязательно находится главный кабинет Вселенной.

— А его там нет?

— Если есть, то секретарша никого не пускает.

— Тогда зачем вообще лететь?

— Лететь надо. Только понимать куда.

— И куда же?

— Друг к другу.

— Это уже звучит подозрительно философски.

— А жизнь вообще подозрительная вещь. Смотри. Раньше люди строили пирамиды.

— Да.

— Потом троны.

— Да.

— Потом небоскрёбы.

— Да.

— Потом социальные сети.

— И что изменилось?

— Высота.

— А смысл?

— А смысл остался тот же. Каждый хочет сидеть на собственном маленьком солнце и получать лучи внимания.

— Красиво сказал.

— Спасибо. Старею.

— И что же тогда понял бы Икар сегодня?

— Что Вселенная — это не лестница.

— А что?

— Большой одесский двор.

— В смысле?

— Никто сверху никого особо не ждёт. Все живут рядом. Все друг с другом связаны. Кто-то вынес стул, кто-то поставил чайник, кто-то рассказывает новости, которых ещё не было.

— И солнце?

— А что солнце? Такой же сосед.

— Мойша, ты сейчас договоришься.

— А я уже договорился. Самая большая ошибка человечества была думать, что главное находится над нами.

— А где оно находится?

— Между нами, Изя.

— Это ты хорошо сказал.

— Я знаю.

— И что теперь делать?

— Жить.

— Просто жить?

— Нет. Замечать.

— Что именно?

— Что ты уже являешься частью созвездия и тебе совершенно не обязательно становиться солнцем.