Император Васька

На борту МКС царил хаос. Мистер Пемберг, облачённый в свой неизменный строгий костюм (который он зачем-то прихватил в космос), нервно расхаживал по модулю, сверяясь с какими-то бумагами.

— Это катастрофа! — восклицал он. — Планета Салупа, которую все по старинке называют Землёй, находится на грани! Все империи уже знают о нашем положении, а мы тут… мы тут даже кофе сварить не можем!

Васька, который устроился в углу, завернувшись в какой-то теплоизоляционный материал, лениво потянулся.

— Да брось ты, Пемберг, — протянул он. — Всё под контролем. Я тут вчера в иллюминатор глянул — и знаешь что? Все эти империи, все эти генералы, короли и президенты… они же просто ждут.

— Ждут чего?! — мистер Пемберг резко остановился и уставился на Ваську.

— Меня ждут, — Васька ухмыльнулся, поправляя на голове импровизированную корону из алюминиевой фольги. — Я же теперь центральный император Вселенной. Сам видел — на голограмме в новостях так и сказали: «Васька признан всеми империями».

Мистер Пемберг схватился за голову.

— Но как?! Ты же… ты же бомж! Ты вообще на МКС случайно попал, когда за бесплатной едой в грузовой модуль залез!

— Вот именно, — Васька важно поднял палец. — Случайности не случайны. Я — избранный. И теперь вся Вселенная должна мне подчиняться. Даже ты, Пемберг.

Мистер Пемберг на секунду замер, переваривая услышанное, а затем резко схватил рацию.

— Центр управления полётами, приём! У нас тут… нестандартная ситуация. Бомж Васька объявил себя центральным императором Вселенной, и, кажется, все империи с этим согласны! Что делать?!

Из рации донёсся спокойный голос:

— Принято. Мистер Пемберг, смиритесь. Мы уже получили официальные уведомления от всех империй. Васька теперь главный. Передайте ему, что на следующей неделе состоится торжественная церемония на орбите Сатурна. И пусть не забывает про дресс-код.

Мистер Пемберг медленно опустил рацию и посмотрел на Ваську, который уже пытался приладить к своему «костюму» какие-то блестящие детали от сломанного прибора.

— Ну вот, — сказал Васька, заметив взгляд Пемберга. — Видишь? Даже Центр это понимает. Так что, Пемберг, готовься. Скоро у нас будет грандиозный приём. И чтобы без кофе не подходил — император любит, когда всё по высшему разряду.

Мистер Пемберг вздохнул, достал из кармана пакетик с растворимым кофе и начал готовить напиток дрожащими руками.

— И побольше сахара, — добавил Васька, устраиваясь поудобнее. — Император заслужил сладкое.

— Слушай, Пемберг, — Васька, теперь уже Центральный император Вселенной, окинул мистера Пемберга критическим взглядом, — чего-то не хватает. Неаутентично ты выглядишь. Не по-императорски.

Мистер Пемберг нервно поправил галстук.

— Неаутентично? Я в костюме от лучшего портного Лондона, между прочим! Это ручная работа, шёлк, эксклюзив…

— Вот-вот, — Васька махнул рукой, перебивая. — Слишком чисто. Слишком… скучно. Надо добавить изюминку.

Он порылся в груде хлама, которую сам же и натащил в модуль, и извлёк блестящее колечко — то ли деталь от какого-то прибора, то ли просто кусок проволоки, отполированный до зеркального блеска.

— Вот! — торжественно объявил Васька, поднимая кольцо на свет. — Вставим тебе в нос — и сразу вид станет солиднее. Императорская свита должна выглядеть соответствующе.

— Что?! — мистер Пемберг побледнел и инстинктивно прикрыл нос рукой. — Вы… вы не сделаете этого! Это же варварство! Я дипломированный специалист, я…

— А я — император, — Васька важно выпятил грудь. — И я говорю: надо! Без колечка тебя на торжественную церемонию на орбите Сатурна даже на порог не пустят. Там все такие — с кольцами, с татуировками, с антеннами на головах. А ты как бедный родственник.

— Но это же больно! И негигиенично! Мы в космосе, у нас нет стерильных условий для…

— Э-э-э, не надо отговорок, — Васька сделал шаг вперёд, зажав кольцо между пальцами. — Императорский указ: мистеру Пембергу — кольцо в нос. Для аутентичности.

Мистер Пемберг отступил к иллюминатору, но упёрся спиной в стекло. Васька приближался, сверкая глазами и кольцом.

— Подождите! — отчаянно воскликнул мистер Пемберг. — Может, можно как-то иначе? Например… например, я надену эту вашу фольгу на голову? Или… или раскрашу лицо? У вас там, кажется, была краска для маркировки контейнеров?

Васька остановился и задумчиво почесал затылок.

— Раскраска… — он прищурился, оценивая предложение. — Раскраска — это тоже аутентично. Но колечко всё равно круче. Хотя… если раскрасишься так, чтобы сразу видно было — императорская свита, то ладно. Пощажу твой нос на сегодня.

Мистер Пемберг с облегчением выдохнул.

— Конечно! Я буду самым ярким представителем свиты! Никто не усомнится в моём статусе!

— То-то же, — Васька сунул кольцо обратно в груду хлама. — Ну, давай, раскрашивайся. И не вздумай нарисовать что-нибудь не то — я император, я знаю, как должна выглядеть настоящая свита.

Мистер Пемберг дрожащими руками взял баллончик с краской, глядя на него с опаской. «Это космос, — подумал он. — Кто бы мог подумать, что моя карьера закончится раскрашенным лицом и фольгой на голове…»

Васька тем временем уже водрузил на себя ещё одну блестящую деталь, напоминающую диадему, и принялся разглядывать себя в отражающей панели.

— Да, — довольно пробормотал он, — император выглядит на миллион. А свита… свита подтянется.

Только мистер Пемберг успел нанести на щёки широкие полосы зелёной краски (Васька настоял: «Свита должна быть заметной, чтобы издалека видно было!») и водрузить на голову корону из фольги, как весь модуль вдруг затрясся, а в иллюминаторах вспыхнуло ослепительное синее сияние.

— Что это?! — мистер Пемберг схватился за ближайшую трубу, едва не выронив баллончик с краской.

— Похоже, гости, — Васька, ничуть не испугавшись, гордо выпрямился и поправил свою «императорскую мантию» — то есть старый термоодеял, накинутое на плечи. — Я же говорил, все ждут меня.

Сияние стало ещё ярче — и посреди модуля, прямо из воздуха, материализовались три высокие фигуры в переливающихся серебристых скафандрах. Их шлемы были гладкими, без забрал, но сквозь металл словно бы мерцали огромные чёрные глаза.

— Представители Великого Кольца, — торжественно произнёс один из пришельцев (хотя рта у него не было — голос словно звучал прямо в голове у каждого). — Мы прибыли, чтобы сопроводить Центрального императора Вселенной на торжественную коронацию на орбите Сатурна.

Васька расплылся в широкой улыбке.

— Ну вот, Пемберг! Что я говорил? Все знают, кто тут главный.

Мистер Пемберг, всё ещё с зелёными полосами на лице, попытался собраться с мыслями.

— Постойте, постойте! А как же… протоколы? Дипломатические формальности? Кто вас уполномочил? И вообще, откуда вы знаете про Ваську?

Пришелец медленно повернулся к нему.

— Великий Васька был предсказан в древних хрониках Кольца. Его аура уникальна — она сочетает в себе мудрость, простоту и полное отсутствие страха перед неизвестностью. Именно такой лидер нужен Вселенной.

— Вот видишь? — Васька ткнул пальцем в пришельца. — Мудрость и простота. Я же говорил!

— Но… но он же бомж! — не удержался мистер Пемберг.

— Бомж — это статус земной, — невозмутимо ответил пришелец. — В масштабах Вселенной это лишь деталь биографии.

— Ладно, хватит болтать, — Васька хлопнул в ладоши. — Везите меня на коронацию! И Пемберга возьмите — он мой главный советник. Только пусть краску не стирает, для аутентичности.

Пришельцы синхронно подняли руки, и вокруг троих — Васьки, мистера Пемберга и одного из инопланетян — вспыхнуло то же синее сияние. Мистер Пемберг почувствовал, как его тело становится невесомым, а перед глазами замелькали звёзды.

…

Когда сияние рассеялось, они оказались в огромном зале, стены которого словно были сделаны из жидкого света. В центре зала висел Сатурн — огромный, с отчётливо видимыми кольцами, — и казалось, будто он парит прямо над полом. Вокруг собрались представители самых разных рас: кто-то напоминал гигантских медуз, кто-то был покрыт чешуёй, а кто-то и вовсе состоял из мерцающих энергетических потоков.

Впереди, на возвышении, стоял трон — не из золота, а из переплетённых световых нитей, пульсирующих мягким голубым светом.

— Центральный император Вселенной, Васька! — провозгласил один из пришельцев, и зал взорвался овациями (хотя звуков почти не было — овации, похоже, проходили на телепатическом уровне).

Васька, ничуть не смущаясь, прошествовал к трону и с важным видом уселся на него.

— Ну что, неплохо, — он оглядел зал. — Только вот… музыки не хватает. И еды. Император голоден.

Тут же рядом с троном материализовался стол, уставленный блюдами, которые выглядели… странно. Одно из них шевелилось, другое светилось, а третье издавало мелодичные звуки.

— Это деликатесы со всех концов Вселенной, — пояснил пришелец.

Васька схватил светящееся блюдо и откусил.

— М-м-м, вкусно! Пемберг, попробуй!

Мистер Пемберг осторожно отломил кусочек. На вкус это было похоже одновременно на пиццу, мороженое и свежий хлеб.

— Удивительно… — пробормотал он.

— А теперь — коронация! — торжественно произнёс пришелец.

Над головой Васьки вспыхнул луч света, и из него медленно опустилась корона — не из металла, а из чистого света, переливающегося всеми цветами радуги. Она зависла над его головой, а затем плавно опустилась, став частью его ауры.

— Отныне и навсегда — ты Центральный император Вселенной, — произнёс пришелец. — Твоё слово — закон для всех миров.

Васька улыбнулся, взял ещё одно светящееся блюдо и сказал:

— Ну что ж, раз я император, то первое моё повеление такое: пусть во всей Вселенной всегда будет еда и чтобы никто не был голодным. А ещё — пусть Пемберг будет моим главным по закупкам. Он разбирается в хорошем кофе.

Зал снова разразился телепатическими овациями.

Мистер Пемберг вздохнул, но в глубине души улыбнулся. «Что ж, — подумал он, — могло быть и хуже. Могли бы и кольцо в нос вставить».

Прошло несколько циклов вращения галактик с момента коронации. Центральный император Вселенной Васька восседал на световом троне, задумчиво разглядывая панораму космоса, развернутую перед ним в виде голограммы.

— Скучно, — протянул он. — Всё одно и то же: звёзды вспыхивают, гаснут… Галактики крутятся. Никакого разнообразия.

Мистер Пемберг, теперь уже Главный по закупкам и протоколу, осторожно кашлянул.

— Ваше императорское величество, Вселенная огромна. В ней постоянно что-то происходит. Например, в секторе 7Б-45 только что образовалась новая туманность. Очень живописная, с преобладанием голубых и фиолетовых оттенков.

— Туманность… — Васька скривился. — Да ну, это всё не то. Надо что-то масштабное. Что-то такое… чтобы все ахнули.

Он резко хлопнул ладонью по подлокотнику трона.

— Я знаю! Закат Вселенной! Прямо сейчас! Вручную!

— Что?! — мистер Пемберг побледнел. — Ваше величество, вы же не серьёзно? Закат Вселенной — это же… это конец всего!

— Вот именно! — Васька вскочил с трона и начал расхаживать взад-вперёд, размахивая термоодеялом, которое он по-прежнему считал мантией. — Надоело! Надо устроить грандиозное шоу. Пусть все увидят, как красиво может закончиться Вселенная. И я буду тем, кто это сделает. Я же император, имею право!

— Но… но как вы это сделаете? — мистер Пемберг с ужасом смотрел на Ваську.

— Очень просто! — Васька подошёл к голограмме и ткнул пальцем в самую яркую звезду. — Вот так. И ещё вот так.

Он начал хаотично нажимать на разные точки голограммы, словно управлял гигантским пультом. Звёзды на панораме начали гаснуть одна за другой, а галактики медленно растворяться в темноте.

— Остановитесь! — мистер Пемберг бросился к нему. — Вы же уничтожите всё! Жизнь, планеты, цивилизации…

— Не волнуйся, Пемберг, — Васька ухмыльнулся. — Я же не дурак. Я всё под контролем держу. Смотри!

Он нажал ещё на одну точку, и вместо угасающей тьмы в космосе вспыхнуло гигантское полотно из света и цвета — словно гигантский закат, который охватывал всю видимую Вселенную. Красные, золотые, фиолетовые оттенки переливались и танцевали в пустоте, создавая завораживающее зрелище.

— Видишь? — Васька гордо посмотрел на мистера Пемберга. — Красиво же! Настоящий закат Вселенной. Вручную. И не навсегда — я потом обратно включу. Для разнообразия.

В этот момент в зале появились представители Великого Кольца. Они смотрели на происходящее с благоговением.

— О, Великий Васька! — произнёс один из них. — Мы и не знали, что ты обладаешь такой силой. Ты не просто император — ты творец. Ты можешь гасить и зажигать звёзды, как свечи на торте.

— Точно! — Васька расплылся в улыбке. — Как свечи. И сейчас у нас будет самый большой торт во Вселенной!

Мистер Пемберг закрыл глаза, пытаясь осознать происходящее. «Это космос, — подумал он. — Кто бы мог подумать, что моя карьера закончится наблюдением за тем, как бомж устраивает закат Вселенной вручную…»

Тем временем Васька продолжал «рисовать» в космосе, создавая невероятные узоры из света и тьмы. Он то гасил целые созвездия, то вновь зажигал их, меняя цвета и формы, словно художник, который впервые получил в руки гигантскую палитру.

— А вот тут добавим немного розового! — Васька нажал на новую точку, и в центре панорамы вспыхнул гигантский розовый вихрь, который закружился, словно гигантская конфета.

Представители Великого Кольца молча наблюдали за этим зрелищем, не решаясь прервать императора.

Наконец, Васька остановился, удовлетворённо оглядел свою работу и сказал:

— Ну вот. Теперь выглядит аутентично. Вселенная должна быть красивой, даже когда она закатывается.

Он нажал на ещё одну точку, и вся картина начала медленно возвращаться к своему обычному виду: звёзды загорались, галактики восстанавливались, а розовый вихрь растворился в пространстве.

— Видите? — Васька повернулся к собравшимся. — Я просто хотел показать, что могу. Теперь Вселенная знает, кто тут главный.

Мистер Пемберг выдохнул с облегчением.

— Ваше величество, может, в следующий раз вы сначала скажете мне, что собираетесь делать? Я бы подготовил протокол… или хотя бы успокоительное.

— Ладно, ладно, — Васька махнул рукой. — В следующий раз обязательно скажу. Но не обещаю, что буду ждать. Императорская воля — она такая, внезапная.

После грандиозного «заката Вселенной вручную» прошло несколько космических часов. Васька сидел на световом троне, подперев голову рукой, и скучающе тыкал пальцем в голограмму — то зажжёт звезду, то погасит.

— Не то всё это, — пробормотал он. — Красиво, конечно… но не то.

Мистер Пемберг, который как раз составлял список межгалактических поставок кофе, поднял взгляд.

— Что не то, ваше императорское величество?

— Всё не то, — Васька вздохнул так громко, что голограмма на секунду заколебалась. — Тут слишком чисто. И все на меня смотрят… боятся. Никто не скажет по-простому: «Вась, дай закурить», никто не спорит за последний бутерброд. Не жизнь, а… выставка какая-то.

Он встал, сдернул со своих плеч термоодеяло-мантию и бросил её на трон.

— Я домой хочу. На свою помойку.

— На… на помойку? — мистер Пемберг выронил планшет с протоколами. — Но, ваше величество! Вы же Центральный император Вселенной! Вы только что управляли звёздами!

— Вот именно, — Васька почесал затылок. — Управлял. А толку? Там, на моей помойке, всё понятно: день прошёл — и ладно. Там тепло, там свои… там мусорные баки как дома. А тут… — он обвёл рукой сияющий зал, — слишком много блеска. Глаза режет.

В этот момент в зале вновь появились представители Великого Кольца.

— О, Великий Васька, — произнёс один из них, — мы подготовили для вас новый сектор для исследования. Там обнаружены уникальные формы жизни, способные…

— Стоп, — Васька поднял руку. — Я ухожу.

— Уходите? Но куда?

— Домой. На Землю. На свою помойку. Там моя родина.

Пришельцы переглянулись (насколько это было возможно без глаз).

— Но… как же Вселенная? Кто будет ею управлять?

— Да как-нибудь сама, — Васька махнул рукой. — Она большая, справится. А я устал быть главным. Хочу просто жить.

Мистер Пемберг схватился за голову.

— Ваше величество, подумайте! Вас ждут на межгалактическом саммите! Вы должны подписать договор о мире между туманностями Андромеды и Ориона!

— Пусть Пемберг подпишет, — Васька хлопнул мистера Пемберга по плечу. — Ты же всё равно во всех этих бумажках разбираешься. Будешь временным императором. А я — в отпуск. Навсегда.

— Но… но как же я?! — мистер Пемберг побледнел. — Я не готов к такой ответственности!

— Готов, готов, — Васька ухмыльнулся. — Ты у нас самый серьёзный. Будешь в костюме ходить, речи произносить. А я… я пойду, где тихо и спокойно. Где никто не называет меня «ваше величество».

Он подошёл к краю зала, откуда открывался вид на бесконечный космос, и глубоко вдохнул (хотя дышать тут приходилось через систему жизнеобеспечения).

— Ну что, везите меня домой, — обратился он к пришельцам. — На Землю. В мой родной район.

Пришельцы снова переглянулись.

— Мы можем доставить вас в любую точку Вселенной, о Великий Васька. Но… в место, именуемое «помойка», мы маршрут не знаем.

— Да легко! — Васька достал из кармана какой-то грязный клочок бумаги, на котором корявым почерком было нарисовано что-то вроде карты. — Вот, смотрите: от метро три квартала прямо, потом налево, за гаражом… ну, вы поймёте. Там запах характерный.

Пришельцы с сомнением посмотрели на карту, но спорить не стали. Один из них поднял руку, и вокруг Васьки засияло знакомое синее сияние.

— Прощайте, ваше величество… то есть… Васька, — мистер Пемберг сглотнул. — Берегите себя. И… если захотите вернуться… Вселенная всегда будет ждать.

— Ага, — Васька улыбнулся. — Если тут опять скучно станет — загляну. А пока… пока, Пемберг. И не забудь про кофе. Для временного императора он обязателен.

Сияние стало ярче — и Васька исчез.

…

Он появился ровно там, где и хотел: за старым гаражом, рядом с родной помойкой. Пахло привычно и уютно: немного гнилыми овощами, немного выхлопными газами, немного дождём.

Васька глубоко вдохнул и улыбнулся.

— Дом, — сказал он вслух.

Рядом зашуршало. Из-за мусорного бака вылез старый кот, которого Васька когда-то подкармливал. Кот посмотрел на него, прищурился… и вдруг запрыгнул к нему на колени.

— Ты? — Васька погладил кота. — Узнал, значит. Ну вот, видишь? Тут меня знают. Тут меня любят. Без всяких корон.

Он устроился поудобнее, прислонившись спиной к тёплому боку бака, и посмотрел в небо. Где-то там, в бесконечности космоса, мистер Пемберг сейчас, наверное, подписывает какой-нибудь важный межгалактический договор.

Васька усмехнулся.

— Бедняга.

Кот замурлыкал.