КомаСутра. гл. 1. Марина

КомаСутра

(Роман-антиутопия)

Моей любимой супруге Марине,
безвременно ушедшей из жизни,
посвящаю эти строки…

1. Марина

Марина посмотрела ему в глаза и что-то беззвучно прошептала. Её голова поникла, дыхание стало прерывистым, с тихим хрипом.

В этом последнем, угасающем взгляде не было страха. В нём были только любовь, нежность, прощание.

- Что? Что ты сказала? – он старался говорить с ней, но она замолчала уже навсегда.

…Долгие годы Иван пытался понять эти последние, сказанные только губами слова: «я… умираю…», - но так и не смог, пока не увидел их вновь...

…Полуобняв, он удерживал Марину в сидячем положении. Одновременно, ладонью правой руки он слегка поддерживал ей голову, стараясь облегчить возможность дыхания. «Хрипит, значит, дышит» - подумалось ему.

- Скорая едет? - Иван оглянулся на продавщиц, стоявших рядом. Это они вызвали Скорую помощь, когда его жене стало плохо.

- Уже подъехала, её встречают.

Через пару минут в зал магазина по продаже обуви быстро вошла бригада Скорой помощи

Молодой врач взял Марину за руку, пытаясь нащупать пульс.

- Родные, близкие есть? Говорите, что произошло?

- Да, есть, муж, - ответил Иван.
- Она почувствовала себя плохо, пожаловалась на боль в груди, а через несколько минут потеряла сознание.

- Так! Быстро! Кладём женщину на пол! – Марину положили на её пальто, прямо в проходе, рядом со стеллажами с обувью.
Электрокардиограмма показала произошедшую остановку сердца. Начались жёсткие реанимационные мероприятия.

Иван стоял рядом и отрешённо смотрел на усердную работу врачей. Всё происходило, как будто не наяву.

Через некоторое время врач остановился, положил ладонь на глаза Марины, повернул голову к Ивану и по его извиняющемуся взгляду тот понял, что всё кончено.

- Примите соболезнования. Вы видели: мы сделали всё что могли. Похоже, оторвался тромб. Время. По регламенту дальнейшие мероприятия не имеют медицинского смысла, мы их прекращаем.

Он ещё что-то говорил, но Иван уже его не слышал, в глазах появился туман, за которым наступила полная темнота…

***

Иван открыл глаза и первое, что он увидел, было заплаканное, но улыбающееся лицо Марины, рядом с которой стояли люди в белых халатах. Пахло больницей.

- Всё хорошо, любимый…я с тобой…,- сказала она вполголоса.

Иван огляделся, это была двухместная палата, он лежал на кровати, рядом с которой стояла капельница. Тело заломило, от боли он инстинктивно дёрнулся.

- Осторожно, Иван Сергеевич. Вам пока нельзя вставать, но, как придёте в себя, через некоторое время можете повернуться на бок. Если не будет головокружения и почувствуете достаточно сил, можно начинать садиться на край кровати, - забеспокоился врач, стоявший рядом с Мариной.

- Я ваш лечащий врач, Липский Евгений Константинович. Как вы себя чувствуете?

- Тело ломит и голова немного побаливает. Что со мной? Как я сюда попал?

- Вы этого не помните?

- Нет.

- Как вас зовут, помните?

- Зорин, Иван Сергеевич.

- Жену свою помните?

- Да.

- Ну, хорошо. Остальное, думаю, тоже вспомните. Вас ударило током на работе, вы впали в кому и находились в ней несколько дней. К нам вы поступили в бессознательном состоянии, всё это время ваша супруга была рядом. Она вам всё расскажет. Поправляйтесь!

Раствор в капельнице закончился, медсестра вынула иглу из вены на руке Ивана и приложила к месту укола кусочек ваты. Запахло медицинским спиртом.

- Марина Сергеевна, ваш муж ещё слаб. Пожалуйста, не ведите с ним долгих разговоров. И, если что, - зовите! – кивнул и дежурно улыбнулся Липский

Как только дверь в палату закрылась за уходящими медиками, Марина бросилась к мужу. Она опустилась на колени перед кроватью, они обнялись, и их губы слились в долгом  поцелуе.

- Как ты меня напугал! Я чуть с ума не сошла. Никогда больше так не делай! Пообещай мне!

- Обещаю! - внезапно Иван стал серьёзным и слегка отстранившись, продолжил, - тогда и ты мне пообещай!

- Что пообещать?

- Пообещай, что не помрёшь раньше меня!

Марина искренне удивилась и улыбнулась.

- Странная у тебя просьба…

Но Иван был твёрд.

- Нет, ты пообещай!

- Хорошо, любимый. Если ты просишь, обещаю, - их губы снова слились, как будто на первом свидании…

***

На следующий день Иван почувствовал себя намного лучше, и с каждым днём его организм стремительно возвращал кондиции.

Тем не менее, из больницы его выписывать не торопились.

Случай был неординарный, всё это время, после выхода из комы, он был под плотной опекой врачей: бесконечные анализы, процедуры, осмотры…

Его лечащий врач Евгений Липский как раз работал над докторской диссертацией и случай с Зориным, казалось, его очень заинтересовал.

«Чувствую себя подопытным кроликом!» - жаловался жене Иван. «Ну, здоров я уже, домой хочу!»

За это время вернулась память, и он вспомнил то утро, когда его ударило током.

Иван работал электрослесарем в бригаде осмотра ТО-1, в троллейбусном депо.

Троллейбус, который стоял на «канаве», должен был по графику выходить на линию, но задерживался. Так бывает, что мелкой работы оказалось много и у всех сразу: салонщика, механиков, сварщика, электрика.

Водитель троллейбуса Гришка Шмаков, нервничал, суетился, торопил. Он то исчезал куда-то, то стоял над душой у каждого слесаря, электризуя обстановку.

После очередного исчезновения он заскочил в будку осмотра, где сидел и заполнял документы Витя Трутяков – бригадир и мастер в одном лице, имеющий кличку «Краб» из-за левой сухорукости.

- Всё, что ли? Заканчивайте, мне выезжать уже! Что не доделали, после смены на заявку поставлю, - заявил Шмаков.

Краба прямо так и перекосило от злости.

- Ага! Ты дурак, что ли? Только с осмотра и сразу заявку на ремонт? Хочешь, чтобы мне шею из-за тебя намылили? Заканчиваем уже. Посмотри, там салонщик и электрик должны уже своё заканчивать. Если всё, тогда можешь выезжать. Вот, документы подписываю тебе.

Шмаков выскочил из будки и сразу же столкнулся со слесарем-салонщиком «Макаром», Игорем Макаровым.

- Готово? Концевики на дверях отрегулировал?

-Да. Всё отлично, можешь проверить. Фирма веников не вяжет!

По трагической случайности Макар, проверяя работу концевых выключателей дверей, оставил двери в закрытом положении, а торопыга Шмаков, пробегая мимо, не увидел лежащего у открытого люка, на полу в салоне троллейбуса, работающего с двигателем Ивана.

Крикнув: «В яме есть кто?» - и не получив ответа, Шмаков поставил токоприёмники на контактную сеть.

В этот момент в салоне троллейбуса сверкнула вспышка и в кабине водителя громко выщелкнул автомат, который во время нахождения троллейбуса на осмотре должен быть выключенным, но оставался во включённом положении.

Сработка автоматического выключателя спасла Ивану жизнь, он потерял сознание, но остановки сердца, к счастью, не произошло.

***

Марина узнала о том, что случилось с мужем, находясь на работе. Она работала бухгалтером в трамвайно-троллейбусном управлении, находящемся в большом старинном комплексе зданий, построенном ещё бельгийцами в начале века, который располагался в центральной части города - между проспектом Ленина, улицами 20 лет ВЛКСМ и Астраханской.

В бухгалтерию СТТУ позвонили из Второго троллейбусного депо, чтобы сообщить ей о случившемся несчастье.

Сведения были очень скудными: что Ивана ударило током и его увезли на машине скорой помощи, куда – пока не известно, в каком он находится состоянии – тоже никто не знал.

Отпросившись у начальницы - главбуха, Марина побежала на улицу и стала ловить такси.

Отчаявшись остановить машину городского такси, которые проезжали мимо, будучи переполненными, либо с табличкой «ЗАКАЗ», Марина стала ловить частника.

Тормознул новенький белый «Москвич».

- На Буровую подбросите?- Марина умоляюще посмотрела на водителя.

- Три рубля, устроит?

- Да, устроит.

- Тогда поехали, присаживайтесь!

Водитель с сочувствием посмотрел в её сторону.

- Торопитесь? Вид у вас взволнованный.

- С мужем несчастье, сейчас позвонили, что его сильно током ударило. Слава Богу, не насмерть! Увезли на Скорой, куда не знаю. Вот, еду к нему на работу узнавать, что, да как. Он в троллейбусном депо на Буровой работает.

- Водитель?

- Нет, слесарь.

- Не переживайте, всё будет хорошо.

- Не знаю, тревожно мне. Иван у меня «афганец». И раненный, и контуженный был, а тут дома, на ровном месте…

- Братишка! - покачал головой водитель.

- Что вы сказали? – не поняла Марина.

- Да я тоже «афганец», вертолётчик. Сколько я ребят на своей вертушке с того света повытаскивал, лучше не вспоминать! Сейчас в отпуске. Александр меня зовут, Климов, можно – просто Саша, а вас как?

- Марина, - она слегка улыбнулась, - можно – просто Марина.

***

Александр остановил машину недалеко от проходной депо. Марина открыла кошелёк, но Александр запротестовал.

- Не нужно!

Но Марина уже вытащила новенькую хрустящую зелёную трёхрублёвку и настойчиво протягивала её Александру.

- Нет-нет, что вы! Возьмите! Возьмите!

- Сказал, не нужно! Уберите немедленно! Знаете что, Марина, давайте-ка я вас здесь подожду. Вам ведь всё равно ещё в больницу придётся ехать?

- Ой, мне так неудобно. Вам некогда, наверное, да и зачем?

- Зачем? А затем, что мы с вашим мужем - воины-интернационалисты. И своих не бросаем! Уверен, что ваш Иван поступил бы так же.

Марина обернулась обратно достаточно быстро. Начальник депо, с кем она успела пообщаться, сообщил, куда «Скорая» отвезла Ивана, который находился без сознания.

Александр и Марина поехали в больницу, на улицу Гвардейскую.

Там, на месте, Александр проявил свои незаурядные пробивные способности. Он добился встречи с главным врачом больницы и взял с него обещание, что Ивану, как «афганцу», обеспечат наилучшие условия лечения, а Марине разрешат дежурить у кровати в качестве сиделки.

Александр пообещал Марине приехать навестить Ивана на следующий день, попрощался и уехал.

Марина, посидев немного рядом с мужем, поехала на работу, просить несколько дней за счёт отпуска.

***

Завершив формальности на работе, Марина поехала домой, в общежитие.

Они с Иваном жили в общежитии трамвайно-троллейбусного управления, на «семейном», четвёртом этаже видавшей виды хрущёвской пятиэтажки.

После свадьбы Иван настоял на том, чтобы жить самостоятельно, не с родителями. Он встал в льготную очередь на получение квартиры, и они уже планировали рождение ребёнка, чтобы сразу получить двухкомнатную, а не «однушку», но пока приходилось ютиться в здесь, в не очень уютной комнатушке.

Марина упала в кресло и закрыла глаза, прокручивая в воспоминаниях сегодняшний день: она вспомнила, как они всей бухгалтерией от души смеялись над очередным приключением хохлушки-хохотушки Олеси, в красках и с юмором каждый раз рассказывающей о своих любовных интрижках. И прямо в разгар веселья раздался тот самый звонок, после которого в бухгалтерии наступила мёртвая тишина…

Марина вспомнила про вертолётчика-афганца Александра Климова, его бескорыстную и так вовремя подоспевшую помощь, вспомнила мертвенно бледного, словно окоченевшего на больничной кровати Ивана, видимость наличия жизни в котором обозначали лишь кислородная маска на лице, провода, включенные медицинские приборы у изголовья и забинтованная кисть правой руки.

Лёгкую дремоту прервал раздавшийся за дверью вскрик и плач упавшего ребёнка,  гуляющего в коридоре общежития. Марина встрепенулась, взяла никелированный чайник со свистком, вышла из комнаты в коридор и отправилась на общую кухню.

Поставив чайник на электроплиту, Марина подошла к большому кухонному окну и стала отрешённо смотреть на падающие с пирамидальных тополей поздние осенние листья.

***

Вечерело.

Через окно послышался отдалённый стук колес проходящего мимо пассажирского поезда. Марина посмотрела направо, в сторону находящейся неподалёку железной дороги. Там было видно, как за деревьями мелькают зелёные вагоны и Марина сразу вспомнила, как они познакомились с Иваном.

Тогда они с подружкой Ларисой, с которой вместе учились на бухгалтерских курсах, поехали на выходные в Москву. Как тогда шутили – «за колбасой».

Это было около года назад. Прошёл год после Московской Олимпиады, но столица по-прежнему продолжала купаться в изобилии импортных продуктов и товаров ширпотреба, которых в Саратове было днём с огнём не найти, разве что, втридорога у спекулянтов на толкучке у Сенного рынка.

По этой причине, съездить в Москву считалось делом правильным и выгодным во всех отношениях. Билеты из-за этого было достать сложно, поезда ходили «битком».

Лариса, однако, постоянно моталась в Москву, поскольку у неё был «блат», какая-то её родственница работала на вокзале, в билетной кассе, и с билетами проблем не было.

В тот раз она уговорила Марину поехать в Москву вместе.

Билеты они взяли на девятый скорый, в купе, два верхних места. Соседями оказались двое мужчин, у них были нижние места. Одним из них оказался Иван, который ехал в московский госпиталь, проходить курс реабилитации и планового обследования после ранения и контузии, полученных в самом начале ввода Ограниченного контингента Советских войск в Демократическую Республику Афганистан.

Мгновенно возникшая между Мариной и Иваном взаимная симпатия, впоследствии переросла в мощную химию отношений, что называется, любовь без оглядки.

Осенью они уже расписались в ЗАГСе и переехали в общежитие, - новый, 1982 год они встретили там.

Иван работал электрослесарем по ремонту троллейбусов в трамвайно-троллейбусном управлении, куда он помог устроиться Марине, в бухгалтерию, помощником бухгалтера.

Но это будет потом, а тогда они стояли в коридоре новенького вагона «made in DDR» и не могли наговориться, Марине казалось, что они с Иваном давно знают друг друга, целую вечность. Они понимали друг друга с полуслова, их взгляды на жизнь настолько совпадали, что в душе у Марины это вызывало восторг и удивление.

***

В купе они вернулись заполночь, договорившись, что с утра, по прибытии в Москву, Иван поедет вместе с девчатами по московским магазинам, а после обеда отправится в свой госпиталь.

Они промотались по ларискиному плану по Москве всю первую половину дня. От магазина к магазину, радуясь с Иваном каждой минуте дарованного судьбой счастья быть вместе. Стоя в очередях, толкаясь в метро, перекусывая на скорую руку в пельменной и сосисочной московского общепита, они просто пьянели, глядя друг на друга.

Иван понимал, что катастрофически опаздывал в госпиталь, но всё равно поехал на Павелецкий вокзал, провожать Марину.

Вокзал находился в процессе реконструкции, обнесённый металлическим забором, поэтому они шли сквозь толпу через мост, со стороны Дубининской улицы, от бывшего храма мучеников Флора и Лавра, затем по перрону.

Иван нес две сумки, набитые всякой всячиной, а Марина с Ларисой несли одну, и Лариса не умолкала ни на секунду, вспоминая, что удалось купить, а что нет, и где они только зря потеряли время, хотя могли бы ещё успеть съездить к Рижскому вокзалу на барахолку.

В купе еще никого не было, Иван помог разместить сумки и они с Мариной выскочили на перрон.

Весь день они продержались за руки. Это получалось непроизвольно, но за весь день они лишь изредка расцепляли руки, которые при первой возможности непроизвольно находили друг дружку и крепко сцеплялись.

Вот и сейчас, они стояли у вагона, держась за руки, глядя на протекающий мимо поток пассажиров и провожающих.

Им так сильно хотелось обняться, прижаться, но они понимали, что на второй день знакомства не могли себе этого позволить, чтобы не опошлить и не оскорбить те чувства, которые возникли между ними.

Грусть наступающего момента расставания, горечью растекалась в их душах и одна только мысль овладевала сознанием: как бы не потерять друг друга и встретиться снова.

Они торопились обменяться своими координатами, так, чтобы их встреча в Саратове неизбежно состоялась. Вплоть до того, что они договорились, кроме всего прочего, если что-то пойдёт не так, ждать встречи у фонтана на площади между Цирком и Крытым рынком, в семь вечера в первое воскресенье каждого месяца.

Проводник объявил отправление поезда. Марина зашла в коридор, подошла к окну и с накатившимися слезами на глазах смотрела, как Иван машет ей рукой и идёт по перрону вслед за уезжающим вагоном…

***

…Засвистевший чайник прервал её воспоминания.

Марина выключила электроплиту, сняла чайник и пошла обратно в комнату. Там она налила в чашку кипяток, достала из шкафчика банку растворимого индийского кофе, добавила кусочек комкового сахара, ложечку кофе и стала в задумчивости размешивать твёрдый, как камень, рафинад.

Внезапно нахлынула огромная тоска. Как тогда, на Павелецком вокзале, первая тоска от расставания с любимым.

Комната, которую Иван весело называл «райским шалашом», где они жили, любили, мечтали и не могли друг на друга насмотреться, вдруг стала чужой и холодной. Марина ясно поняла, что сейчас не может здесь находиться, что она должна быть рядом с Иваном. В больнице. Прямо сейчас.

Достав полиэтиленовый пакет-сумку, на одной стороне которого красовался актёр Михаил Боярский, а на другой в стиле «Кока-Кола» была надпись «Соки-Воды», Марина бросила в него полотенце, средства гигиены, кружку с улыбающимся олимпийским Мишкой, тапочки, дамскую сумочку, в которой лежали паспорт и кошелёк, и стала переодеваться.

Недавно Иван подарил ей супермодный спортивный костюм «Адидас», с фирменными кроссовками и футболкой, - она решила поехать в нём.

Марина спустилась в холл на первом этаже. Сегодня дежурила тётя Галя, всегда немного грустная, но очень приятная в общении пожилая женщина. Увидев Марину с пакетом в руках, она сразу же к ней обратилась.

- Ой, Мариночка, а куда это ты под вечер собралась? К родителям? А Ваня твой где?

- Нет, тёть Галь, не к родителям. В больнице Иван, в реанимации, в коме с утра находится. На работе током ударило, вот к нему еду, посидеть, подежурить. Не знаю, пустят ли.

- Такси, может быть, вызвать? На, звони, - она подвинула телефон.

- Не нужно, тёть Галь, я на трамвае, на «тройке». Он же тут рядом лежит, в больнице на Гвардейской.

- Ну, дай Бог ему здоровья! Не переживай, дочка, всё будет хорошо!

Марина перешла проспект 50 лет Октября и пошла вверх по дороге, мимо сто восьмой школы, к трамвайной остановке.

Она шла и думала, пустят её сейчас к Ивану или нет? При этом, Марина твёрдо решила, что сегодня ночевать в общежитие не вернётся.

Ей повезло. С трудом, со ссылкой на разрешение главврача, копируя уверенное поведение Александра, Марине удалось добиться, чтобы, не смотря на неурочное время, её впустили и разрешили дежурить у кровати мужа.

На следующий день снова приехал Александр и снова здорово помог. Он добился перевода Ивана в двухместную палату для ветеранов, чем значительно упростил Марине уход за мужем и её пребывание рядом с ним.

Так пролетели эти дни, пока Иван не пришёл в себя.

За всё время Марина всего лишь один раз покинула больницу.

Она ездила в церковь на Музейной площади, чтобы, по совету своей матери, поставить свечу о здравии раба Божия Ивана и заказать молебен о его исцелении.

Через две недели медицинского наблюдения, наконец-то, Иван получил на руки выписку с вердиктом «здоров» и покинул больницу.

Продолжение следует…


© 2025. Д.В.Сорокин.