Гусеница и муравей

На тропку вышли строем муравьи.
Они искали вкусненькой еды.
Заметили кого-то на траве
И побежали быстро все к еде.

Сидела гусеница тихо на траве
И поедала травку в тишине.
Она была изящна и стройна,
Во всей красе себя преподнесла.

Все подбежали к гусенице той,
Хотели утащить к себе домой.
Но был средь них один лишь муре=авей,
Любовью сразу воспылал он к ней.

И стал он гусеницу эту защищать,
Не дал бедняжку братьям обижать.
И уступить всё ж муравью смогли,
Остались гусеница с муравьём одни.

Так муравьишка жизнь любимой спас,
И сделал это всё он без прикрас.
И муравей решил остаться с ней,
Коль защитил, ответственен теперь.

И гусеница счастлива была,
Подружкой стала доброю она.
О, как же муравьишка был тот смел,
Пошёл он против всех, таков удел.

Над муравьём смеялись все вокруг:
"Не мог найти средь муравьёв подруг.
С едою вкусной дружен он теперь,
Какой позор, какой ты муравей".

Обидными слова, конечно, были,
Но муравьишку этого любили.
Его жалели, всё же муравей
Не может заводить таких друзей.

Вот гусеница к дереву ползёт,
И муравей бежит, не отстаёт.
Забрались на листочек на верху,
Смотрели на природы красоту.

Вдруг ветерок тихонько зашумел,
Он оторвать листочек захотел.
Подул сильнее и ещё сильней,
И всё же оторвать его сумел.

И в синем небе высоко летел
Тот муравей с подругою своей.
Им сверху видно красоту лесов,
Их чувства были ясными без слов.

А ветер в воздухе листочек тот кружил,
На воду очень тихо опустил.
И видит муравей, кругом вода:
"О, гусеница, к нам пришла беда".

Воды, конечно же, боялись оба,
В испуганных глазах была тревога.
"Но что же делать? Как нам быть сейчас?
Для нас настал суровый, страшный час".

Они сидели молча в тишине,
Боялись шевельнуться на листке.
Всё думали о жизни и мечтали,
И как-то незаметно задремали.

Проснулся муравей, не понимает,
Сидит один и бабочка летает.
Слеза в глазах блестит у муравья:
"Ну где же ты, подруженька моя?

С листа быть может соскользнуть смогла
И утонула ты наверняка".
Сидит и плачет бедный муравей,
И не поймёт никто его потерь.

А бабочка над ним опять летала,
Ей муравьишку жалко очень стало:
"Послушай милый, добрый муравей,
Большой я стала бабочкой теперь.

Я гусеницей раньше прибывала,
Тебя всегда любила, уважала.
Но неужели ты меня сейчас
Узнать никак не можешь, мой мураш"?

Пропали сразу слёзы муравья:
"Какая всё же славная она.
Преобразилась ты, душа моя,
Но я узнать готов тебя всегда".

И бабочка сказала муравью:
"Сейчас тебя, любезный друг, спасу.
Когда-то спас рискуя жизнь мою,
Тебе теперь за это отплачу".

Залез на спинку бабочке своей
И полетел над речкой муравей.
Он видел лес, и речку, и траву,
Огромнейшую Родину свою.

Кричали очень громко муравьи:
"Какая в небе бабочка, смотри!
Красивей в целом мире не сыскать,
Не здешняя конечно же видать".

А бабочка на землю опустилась
И на цветок большущий примостилась.
Она так величава и стройна,
И красочная, яркая она.

Вдруг муравьи увидели картину,
Кто взгромоздился бабочке на спину?
Да это их пропавший муравей,
Им радостно и завидно теперь.

И муравей промолвил всем тогда:
"Со мной, друзья, случилася беда.
Я мог бы в быстрой речке утонуть,
Внутри меня был зарождён испуг.

Но бабочка иль гусеница та
От бед меня немыслимых спасла.
Не знаю, узнаёте ль вы её,
То гусеница, счастье то моё".

И муравьи лишь ахнули в ответ,
Такого н не видел белый свет.
Не знали той чудесной красоты,
Смотрели с восхищеньем муравьи.

И стало стыдно сразу муравьям,
Как хорошо, что съесть её не дал.
Хотели с бабочкой теперь уж все дружить,
Но не смогли к ней ближе подступить.

А муравьишка очень гордый был,
Подруженьку свою всегда ценил.
И между ними вспыхнула звезда,
Звезда любви и счастья без конца.