Очень страшное кино

Гаснет свет. В зале — никого.
Только пыль на креслах. И темно.
На экране — тишина в ответ.
Очень страшное кино.
Билета нет.

В главной роли — тот, кто всё забыл.
Оператор спит. Режиссёр допил.
Только плёнка шепчет: «Не спеши...
В этом фильме — только миражи».

Вот и монстр. Он не выйдет из угла.
Монстр — это пауза. И два гудка.
Монстр — тишина в чужом окне.
И никто не крикнет: «Выхода нет — мне».

Титры? Не дождёшься. Этот фильм
Снят одним дублем. На крови, на дым.
Режиссёр в сортире. Актёр в раю.
Ты один. И кадр плывёт.
Не вру.

Самое страшное — не скример. Нет.
Самое страшное — когда через десять лет
Ты поймёшь: этот зал — твоя голова.
А за стенкой — жизнь. И её слова
Не про тебя. Никогда.

Мотор, — шепчешь, сжав кулак.
А в ответ — Снято. И светит брак.
Но не вынут. Чёрную плёнку — в стол.
Пока кто-то новый не сядет.
Бог в помощь? — не вопрос.

И тогда он увидит, сквозь шум и рябь:
Здесь кто-то жил. Здесь кто-то,
забыв про дробь,
Просто выключил свет.
И остался внутри кадра.

Аплодировать — некому. Не надо.