Крестик

     Начальная школа находилась посреди деревни. Она была маленькая, с одним учебным классом, небольшим коридором и учительской, которая одновременно служила комнатой, где жила учительница Александра Михайловна. Вторая учительница, Вера Сергеевна, жила на съёмной квартире.
     Ученики первого и третьего класса учились с утра. В классе было два ряда парт: на одном ряду сидели первоклассники, а на другом — третьеклассники. Ученики второго и четвёртого класса учились после обеда: расположение парт в классе было таким же.
     Мой дом находился примерно в полукилометре от школы. Я учился в четвёртом классе, поэтому в двенадцать часов собрался и пошёл в школу, хотя уроки начинались в час. Я частенько выходил из дома пораньше, чтобы по пути заглянуть к бабушке Марусе. Она обычно давала мне что-нибудь вкусное — то пирожок с капустой, то конфету, то пряник — что я и съедал по дороге до школы. Когда выходил от неё, она крестила меня и шептала вслед молитву. Отдельные слова запомнились: низпослати на отрока сего духа премудрости и разума.
     В этот раз на уроке русского языка у нас было изложение. Когда я его написал, перекрестился — быстро, незаметно — и прошептал про себя Иисусову молитву.
     На другой день Александра Михайловна, отдавая мне тетрадку, сказала:
— Ну что, не помог тебе твой Бог! Тройка.
     Я открыл тетрадку. Было две незначительные ошибки — запятая пропущена, да буква «е» вместо «и», — которые тянули на четвёрку, но никак не на тройку. Спорить я не стал. Учительница, обращаясь уже ко всему классу, продолжила:
— Вчера Витя Потапов, когда писал изложение, перекрестился и что-то прошептал — молитву, наверное. Ну, выходи, Виктор, к доске, расскажи нам, как ты можешь верить в Бога, когда наука давно доказала, что Его нет, а космонавты летали в космос и никого там не видели. Там только звёзды и пустота. Сам товарищ Никита Сергеевич Хрущёв* сказал: «Я покажу вам последнего попа!..» — и посмотрела в класс. —Уверена, Никита Сергеевич Вам его покажет!
    Я встал из-за парты и поплелся к доске, чувствуя на себе взгляды всех ребят. Ноги вдруг стали ватными, а руки задрожали. Встал лицом к классу и опустил голову, боясь поднять глаза. Одноклассники открыто не смеялись, но отдельные ученики ухмыляялись, а Петька Семёнов даже тихонько фыркнул и добавил:
— А у них дома иконы!
— Рассказывай! Чего молчишь? Небось и крестик носишь? — спросила Александра Михайловна и приказала: — Расстегни рубашку.
     Я дрожащими руками расстегнул пуговицы — крестика на шее не было. Кто-то опять крикнул:
— Он его в карман положил!
— Выворачивай карманы, — строго сказала учительница.
     Я со страхом стал их выворачивать, затаив дыхание и боясь услышать стук крестика о пол, — ведь я действительно положил его в карман перед уроком. Когда я полностью вывернул оба кармана, к моему удивлению, стука не было — крестика в карманах не оказалось.
     После урока я побрёл домой, всё ещё чувствуя, как дрожат руки. Размышлял о том, куда мог деться крестик, и ругал себя: зачем я перекрестился рукой — это можно было бы сделать мысленно. В дальнейшем я так и поступал.
Подходя к дому, я вдруг почувствовал что-то острое и горячее в ботинке — будто гвоздь впился в ногу. Расстегнув ботинок, я с радостью обнаружил крестик: по-видимому, он провалился туда из кармана через дырку. Этот крестик был мне очень дорог — в нём меня крестили.
        Я поцеловал его, согрел в ладонях и надел на шею. Он снова лёг на грудь, лёгкий, теплый и родной, будто говоря:
-Я здесь, не бойся.



*Никита Сергеевич Хрущёв Первый секретарь ЦК КПСС (1953—1964).

30.05.2026