Наши прежние черты

На двадцать третий год меня не стало.
Теперь тридцатый без шести идёт.
И жизнь меня, не плача, убирала,
как пыль с углов, как письма за комод.

Как вынесут за дверь пустые вещи,
когда в квартире кончился жилец.
И день, ещё беспомощный и свежий,
придёт за ним, как из яйца птенец.

Заблещет медь нечищеной посуды,
которой завтра руки не коснутся.
Мы вышли вон. Мы прибыли оттуда,
откуда невозможно не вернуться

в беспамятство, в дожди, в шептанье сада,
в изнанку слов, в предсмертный хруст зимы.
И дню от нас ни памяти не надо,
ни той любви, которой жили мы.

Ему не жаль ни книг, ни старых кресел,
ни пыльных строк в раскрытом дневнике.
Он так же светел, так же будет весел,
как солнечный рисунок на щеке.

Мы раньше были здесь? Наверное, едва ли.
Как блик на шторах, как сквозняк в дверях.
Нас просто слишком долго не искали
в забытых богом северных краях.

Теперь на зеркале, не знающем испуга,
осядет пыль — последний мой завет.
Мы больше не узнаем здесь друг друга,
когда в окно ворвётся этот свет.

Он прорастёт сквозь ветхие ладони.
Уляжется тот утренний огонь,
и кажется: во мне осталось солнце,
которое не тронь, не тронь, не тронь.

Но повторится всё на двадцать пятый,
настанет час — и выселят меня.
Чтоб я смотрел, невольно виноватый,
в глаза иного, завтрашнего дня.

Прощай, мой друг. В окне белеет утро.
Нас нет. Нас не было. Нас не найти.
Так время вновь, безжалостно и мудро,
стирает наши прежние черты.

31.05.26