В начале было Слово

Блажен сегодня кто-то рядом
со мной в автобусной толпе —
он называет Ленинградом
прохладный город на Неве;

и предлагает всем уехать
предположительно назад —
туда, где нет печальней эха,
чем звуки каменных аркад.

Что в коммунальный ком приблуды
приносят полые шаги,
и убегают от простуды,
когда услышат там — апчхи!

Минорный ключ судьбы в разрезе
бренчит на связке бытия;
поток сознания воскресе
на вешалке среди «словья»

и слишком сильных ожиданий
от предстоящих новых встреч
с оркестром праздничных изданий
на остановках... Чья-то речь

полна ненужной жлобский брани,
и режет слух ударным Ё.
— Товарищи, заткнитесь сами,
иначе станет тяжело

от невозможности исправить
своё опухшее лицо
пред зеркалом в красивой раме —
я вас прошу заподлицо...

Я не прощаю вашу глупость,
что шепелявит вдалеке
косноязыкую обрубость
с нелепым смехом в кулаке.

Ах, да! Блажен же кто-то рядом
со мной на остановке толп;
он бредит старым Ленинградом,
и освещает будто столб

своей наивностью площадку
для асфальтированных дней.
— Скорей, скорей давай лопатку,
мы станем ковыряться в ней,

и может откопаем плитку
с прозрачным вымыслом детей.
— Но, подожди, пора избытку
избыть прошедшее в музей.

Автобус подъезжает. Двери...
Я захожу в пустой салон.
Всё хорошо. Мне не проверить —
хотя и кажется — всё сон;

всё бред, иллюзия. Но слово
способно всё-таки поднять
и дать мне истину, основу
с возможностью спокойно ждать.