Миротворец

Хранитель тайн чужих, людских секретов,
Макс по-французски был всегда учтив,
Спокоен, добродушен, но при этом
Он не был внешне строен и красив.

Широк в плечах и небольшого роста,
Но добрый, обаятельный, простой.
Любому было с ним легко и просто,
Макс поражал душевной красотой.

Спасал и согревал он всех гонимых,
Был миротворцем в беспощадный век.
Не предавал друзей своих любимых.
Надёжный был и светлый Человек!


Покинув Коктебель, Марина Цветаева спрашивала Максимилиана Волошина в одном из писем:"Чем я тебе отплачу? Это лето было лучшим из всех моих взрослых лет и им я обязана тебе".

Из воспоминаний Цветаевой о поэте Волошине: "Полная отдача другому, вникание, проникновение, глаз не сводя с лица и души другого - и каких глаз: светлых почти добела, острых почти до боли (так слёзы выступают, когда глядишь на сильный свет, только здесь свет глядит на тебя), не глаз, а сверл, глаз действительно - прозорливых. И оттого, что не больших, только больше видящих - и видных. Внешне же: две капли морской воды, в которой бы прожгли зрачок, за которой бы зажгли - что? ничего, такие брызги остаются на руках, когда по ночному волошинскому саду несутся с криками: скорей! скорей! море светится! Не две капли морской воды, а две искры морского живого фосфора, две капли живой воды."


СТИХОТВОРЕНИЯ, посвящённые МАКСИМИЛИАНУ ВОЛОШИНУ:

В.К. ЗВЯГИНЦЕВА "КОКТЕБЕЛЬ"

Опять библейские разливы
Холмов. Седины трав опять.
И волн взыскательных призывы
И то, что нечего мне дать,

Помимо слёз в песок солёный
Да перебора слабых струн
У лиры ветхой, засорённой,
Колеблющейся на ветру.

Опять по мастерской вечерней,
Набатом о земной беде
И голосом поэта к черни
Стихам Волошина гудеть.

На ритмы отзываться — морю,
Сердцебиению — на мысль;
Не закрывать простора шторе,
Корысти не теснить умы.

Опять, опять звенеть цикадам,
Песку и жизни утекать,
Певцу “не требуя награды”
Горячий мир свой расточать.

*В.К. Звягинцева - поэтесса и переводчица.

ЭРИХ ГОЛЛЕРБАХ
"МАКСИМИЛИАНУ ВОЛОШИНУ"

Силена стан, апостола осанка,
Платона ум. О, как ему ясна
Тревожной жизни грешная изнанка
И душ людских немая глубина!

В его речах, неспешных и спокойных,
И в поступи, и в музыке стихов;—
Иных времен, торжественных и стройных,
Мне слышится многоголосый зов.

Не ведаю, столетье иль неделя
Мной прожита в кругу его пенат,
Но память вдалеке от Коктебеля
Не раз с тоской оглянется назад,

Чтоб вновь найти средь киммерийских кряжей,
На берегу, пустынном и нагом,
Как некий храм, хранимый верной стражей,
Наставника гостеприимный дом.

26 мая 1925 Коктебель

*Голлербах Эрих Федорович (1895—1942) - искусствовед, литературовед, библиограф. 

МАРИНА БОКАР  "ЗАВЕТНЫЙ БЕРЕГ.  ПОСВЯЩЕНИЕ МАКСИМИЛИАНУ ВОЛОШИНУ"

Он - Киммерийский чудотворец,
Спаситель душ, судеб людей.
Между фронтами миротворец,-
Носитель космоса идей.

Здесь всё по-прежнему и всё не так -
Дворцы гостеприимны Коктебеля,
Предгорья миндалём цветут в апреле
И месяц разбивает свой черпак
Об угол византийской капители…

Над «скифским луком» киммерийский дух
Рассеялся и говорит не с нами,
Но кварцевые сколы под ногами!
На острие вершин лиловый пух!
Титаны гор с широкими плечами!

И не сотрёт ни смерч, ни ураган
В скале пологой высеченный профиль 
Так, будто Вечность бережно доносит
Поэта облик, миротворца, мудреца -
Влюбленного в космическую просинь.

Заветный берег – чудная страна!
Дождями смяты скальные проёмы.
Неведомою силою ведомы,
На исповедь слетаются ветра.
И голос их мне  кажется, знакомым.

Они давно покинули свой дом,
Распутывая время и пространство,
Вино печали пьют, смакуя счастье
И жадно смотрят в космоса глазок,
Узрев узоры лунного фаянса.

Им верится, что прошлое в пыли
Вселенской, поседевшей позолоты
Вечерних зорь. Нетронутые тропы,
Для призраков Таврических долин,
Хранящих Киммерийские красоты.

Они из тех, кому даны слова
Осенних снов, туманов и безлюдья   
И на седле скрипучем тяжких будней
Несут основы света и добра
Туда, где сумрачно и многолюдно…

И знают, точно знают - этот сад,
Согласно древнегреческих поверий,
Подвержен будет циклам обновлений.
«Полынный дух и жёсткий треск цикад»
В объятья примет будущее племя.

А вы привыкли к пенью синих птиц?
К ворчанью Тора над промокшей крышей?
А ты бы смог взлететь Икара выше?
А потому пред странниками ниц
Склонись, возможно Бога ты услышишь.