Трудной судьбе матерей

А годы рисуют лишь шрамы на трудной судьбе матерей.
Теперь то я вижу все драмы в морщинах стареющих дней,
В глазах потускневших от боли, в ресницах уставших моргать,
В руках что дрожат поневоле, ни в силах с собой совладать.

Лечи - не залечишь усталость, что в сердце легла как печать.
Теперь лишь одно и осталось учиться любить и прощать.
Молись - не изменится данность бессонных немых вечеров.
И шепчет душа беспрестанно - прощенья просить будь готов.

Ах, юность, беспечная пташка, ты верила в крыльев размах,
А мамина тихая ласка терялась в летящих куда-то мечтах.
Теперь бы отдать все дороги за мудрость возвратов и встреч,
Но время глядит очень строго на то, что уже не сберечь.

Лечи - не залечишь усталость, что в сердце легла как печать.
Теперь лишь одно и осталось учиться любить и прощать.
Молись - не изменится данность бессонных немых вечеров.
И шепчет душа беспрестанно - прощенья просить будь готов.

Она говорила с улыбкой, скрывая глубокую боль:
- Не надо менять моих рытвин, они моя светлая роль.
В них радость рождения, встречи и тяжесть от тёмных ночей,
Пусть шрамы мои и увечны, но делают память светлей.

Лечи - не залечишь усталость, что в сердце легла как печать.
Теперь лишь одно и осталось сильнее любить свою мать.
Молись - не изменится данность бессонных немых вечеров.
И плачет душа беспрестанно - прощенья просить у кого?

30.05.2026