Дурман любви

Свеча та римская была
дурман любовный разгоняя,
она в ночи была бела,
лицо любви благословляя.
И белая твоя рука
на подоконнике тосклива,
она коснулась молока,
а за окном кивнула слива.
Какой покой…, когда весна,
твои глаза себя замучат,
из почки, липкие без сна,
они листочек сердцу учат.
В молчаньи ноченьки ну-ну,
сусально золото развесят,
дуть на хрустальную луну
и ждать, что взбесятся повесы.
Вон забежала за трубу,
за свежую листву на липе,
и тянет жёлтую губу,
а саксофон зари весь в хрипах.
Начать писать любови стихи,
у ночки белой основанье,
как два крыла, те две руки,
ох приведут меня в сознанье.
Они теплы, мёд с молоком,
лобзать, лобзать, как части речи,
и лямочки порхнут парком
теряя узенькие плечи.   
Слова в зарю, как в поле сечи,
рука не хочет отступать,
губам не в мочь, не сладки речи,
им  только солнышко купать.
Забудем времени горенье…,
а может слово за собой,
любовь в моём стихотвореньи
найдёт мальчишкам свет и боль.