Проблемы перевода Библии. Часть пятая

Часть 5. Конфессиональные искажения: как каждая традиция переписывает Писание под себя
План и краткое содержание
1. Введение: перевод как оружие полемики
Ни один перевод Библии не является нейтральным. За каждой версией стоят богословские установки, полемические задачи и самооценка переводчиков. В этой части мы покажем, как православные, протестантские, католические и иудейские переводчики подгоняли текст под свои нужды, искажая его в угоду доктрине или самовосхвалению.
2. Православные искажения: апология традиции и «бескрылые критики»
Разбор предисловия протоиерея Валентина Асмуса к книге Грилихеса. Похвала «своим» и очернение «чужих». Как православный переводчик ставит себя выше «критиков» и «фундаменталистов». Примеры апологетической подгонки семитской реконструкции под церковное предание.
3. Протестантские искажения: рационализм, приоритет Марка и гипотеза Q
Как протестантская библеистика (от XIX века до наших дней) сознательно или бессознательно снижала роль чудесного, отдавая предпочтение «естественным» объяснениям. Гипотеза приоритета Марка как способ ослабить авторитет апостольского свидетеля (Матфея). Самовозвеличивание «научного метода» и презрение к традиции.
4. Католические искажения: Вульгата как непогрешимый стандарт
Как Иероним, несмотря на обращение к ивриту, вносил латинские богословские акценты. Контрреформационное возвышение Вульгаты. Отличия католических переводов в каноне (включение второканонических книг) и в трактовке ключевых мест (например, Мф 16:18 – о Петре-камне).
5. Иудейские искажения: таргумы и борьба с антропоморфизмами
Как таргумиты, стремясь «очистить» образ Бога, вводили посредников (мэмра, шехина), меняли смысл стихов о Мессии, ретушировали поступки патриархов. Параллели с христианскими цензурами. Когда благочестие становится обманом.
6. Примеры похвалы себе и очернения оппонентов из проанализированных книг
Конкретные цитаты из Грилихеса (предисловие Асмуса) и ван дер Лоу (самовозвеличивание и сомнительная «объективность»). Как авторы наделяют себя «крыльями веры», а оппонентов – «бескрылостью». Как «критик» оказывается сильным в деталях, но слабым в главном.
7. Как распознать конфессиональную подгонку и не стать её жертвой
Практические критерии. Сравнение переводов разных традиций на одном стихе. Внимание к местам, где традиция расходится с масоретским текстом или с древними версиями. Честность переводчика – признавать свою предвзятость.
8. Заключение: исповедь переводчика – первый шаг к честности
________________________________________
1. Введение: перевод как оружие полемики
Перевод Библии никогда не был бесстрастным занятием филологов. От Септуагинты до современных изданий каждый переводчик служил своей общине, своей доктрине, часто – своей полемической задаче. Иудеи переводили, чтобы защитить монотеизм и избежать антропоморфизмов. Христиане переводили, чтобы доказать мессианство Иисуса. Католики и протестанты переводили, чтобы подтвердить свои догматы и отвергнуть чужие.
Это нормально. Беда наступает, когда переводчик (или учёный) искренне верит, что он свободен от предубеждений. Тогда он начинает возвышать себя над оппонентами, называя их «бескрылыми» или «непрофессионалами», а свой подход – единственно научным или единственно благодатным.
Мы не будем этого делать. Наша задача – обнажить конфессиональные искажения, показать их на конкретных примерах из книг, которые мы анализировали ранее, и предложить честный способ работы с текстом, не выдающим желаемое за действительное.
________________________________________
2. Православные искажения: апология традиции и «бескрылые критики»
Начнём с самой близкой нам традиции. Книга протоиерея Леонида Грилихеса «Археология текста» снабжена предисловием протоиерея Валентина Асмуса. Это предисловие – образец конфессиональной самооценки.
2.1. Похвала себе и осуждение других
Асмус пишет:
«Большинство публикаций, относящихся к библеистике, принадлежит к одной из двух категорий: это или повторение положений “докритической” фазы (иногда весьма агрессивное, как, например, у американских фундаменталистов), или вращение в каком-то особом космосе “библейской критики”, где есть своя особая аксиоматика и почти что своя собственная мифология. “Критик”, бескрылый в вере, оказывается иногда сильным в анализе текстологических деталей. “Фундаменталист”, сильный традиционностью, оказывается подчас робким и беспомощным перед лицом Текста. Священник Леонид Грилихес сочетает сильные стороны двух этих, казалось бы, совершенно несочетаемых направлений.»
Что здесь происходит?
– Ложная дихотомия: все библеисты делятся на «бескрылых критиков» (неверующих) и «робких фундаменталистов» (верующих, но неучёных). Третьего не дано.
– Самовозвеличивание: автор предисловия и сам Грилихес оказываются над схваткой, сочетая «сильные стороны». То есть они и учёные, и верующие. А остальные – либо бескрылые, либо беспомощные.
Это чистейшая риторическая уловка, призванная дискредитировать оппонентов без анализа их аргументов. Асмус не называет имён, не разбирает конкретных работ. Он просто навешивает ярлыки. Такая «похвала себе» есть конфессиональное искажение: православный автор хочет выглядеть лучше всех, но доказательств не приводит.
2.2. Подгонка текста под традицию
Грилихес строит свою реконструкцию на свидетельстве Папия Иерапольского. Папий, как известно, был назван Евсевием «человеком небольшого ума». Однако Грилихес упоминает это лишь вскользь, предпочитая цитировать Папия как «древнейшее свидетельство». Он не проверяет надёжность Папия, а принимает его на веру, потому что Папий подтверждает церковное предание (приоритет Матфея, еврейский оригинал).
Это классическая апологетика: выбираются свидетельства, которые работают на нужный вывод, а неудобные опускаются. Грилихес не рассматривает альтернативные гипотезы (например, что Папий ошибался или что его слова были неверно поняты). Он сразу объявляет вывод «сенсационным» и «потрясающим здание научной библеистики».
Создаётся впечатление, что православный учёный изначально знает правильный ответ (Матфей писал по-еврейски, Марк – переводчик Петра), а затем подбирает аргументы. Это и есть подгонка текста под традицию.
________________________________________
3. Протестантские искажения: рационализм, приоритет Марка и гипотеза Q
Протестантская библеистика XIX–XX веков создала «гипотезу двух источников» (Марк + Q). Эта гипотеза стала догмой для многих западных университетов. Но она тоже несёт на себе отпечаток конфессиональных установок.
3.1. Приоритет Марка как способ ослабить апостольское свидетельство
Марк, по преданию, не был очевидцем и даже не слышал Иисуса. Если его Евангелие – самое раннее, то апостолы (Матфей) зависели от не-очевидца. Это снижает авторитет апостольского свидетельства и делает возможным сомнение в деталях. Удобная позиция для либеральной теологии, которая хотела «очистить» Евангелие от позднейших наслоений.
Но зачем протестантским учёным понадобилось это делать? Потому что они хотели освободиться от церковного предания, включая авторство Евангелий. Гипотеза двух источников позволяла реконструировать «исторического Иисуса» вне зависимости от того, что думали апостолы и ранняя Церковь.
3.2. Гипотеза Q – удобный конструкт
Никто никогда не видел источника Q. Это чисто умозрительное построение, необходимое для объяснения материала, общего у Матфея и Луки, но отсутствующего у Марка. Оно позволяет сохранить приоритет Марка (который не знал Q) и одновременно объяснить сходства. При этом Q наделяется всеми нужными свойствами: он достаточно древний, достаточно авторитетный, но не сохранился. Удобно.
Протестантские учёные потратили десятилетия на реконструкцию Q, его композицию, богословие. Но Q остаётся гипотезой, доказать которую невозможно. Это не наука, а игра ума. Игра, которая подменяет живые Евангелия мёртвой схемой.
3.3. Рационализм и устранение чудесного
Протестантская критика XIX века (Шлейермахер, Штраус, Баур) сознательно исключала чудеса из «исторического ядра». Переводы, сделанные под влиянием этой школы, смягчали чудесные элементы, заменяли их психологическими или натуралистическими объяснениями.
Например, хождение по воде трактовалось как иллюзия, воскресение – как галлюцинация учеников. Переводы не смели так писать прямо, но в комментариях и подстрочниках это проскальзывало.
В итоге протестантский читатель получал Библию, в которой чудеса «объяснялись» или низводились до очевидных вещей. Животворящая сила уступала место рационализму.
________________________________________
4. Католические искажения: Вульгата как непогрешимый стандарт
Католическая церковь на Тридентском соборе (1546) объявила Вульгату аутентичным переводом для богослужения и полемики. Это привело к нескольким искажениям.
4.1. Возвышение латинского перевода над греческим и еврейским оригиналами
Иероним переводил с иврита, но иногда следовал Септуагинте или делал богословские правки. Например, в Ис 7:14 он написал «дева» (virgo), хотя в иврите «алма» (молодая женщина). Это соответствовало христианской догматике, но не было точным переводом.
Тридентский собор объявил Вульгату свободной от ошибок. С этого момента католические переводчики не могли отойти от неё даже там, где еврейский текст давал иное чтение. В XIX–XX веках ситуация изменилась, но инерция сохранялась.
4.2. Вставки и добавления в угоду догматам
Католические переводы включают второканонические книги (Товит, Иудифь, Премудрость, Сирах, 1–2 Маккавейские, дополнения к Даниилу и Есфири). Протестанты и иудеи их отвергают. Это не искажение, а разный канон. Но католические переводчики иногда вставляли в основной текст стихи, подтверждающие чистилище, молитву за умерших, почитание ангелов. В современных изданиях эти вставки помечаются, но в прошлом они подавались как неотъемлемая часть Писания.
4.3. Перевод Мф 16:18
Католики переводят «Ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою». Акцент на личности Петра как основании. Протестанты часто переводят «на этой скале» (исповедание Петра). Оба перевода возможны, но каждый конфессионально окрашен. Беспристрастный перевод дал бы «Ты – Кефа, и на этой кефе», оставляя интерпретацию открытой. Но никто так не делает.
________________________________________
5. Иудейские искажения: таргумы и борьба с антропоморфизмами
Таргумы – арамейские переводы Писания, использовавшиеся в синагогах. Их создатели не были филологами; они были благочестивыми раввинами. И их благочестие привело к систематическим искажениям.
5.1. Устранение антропоморфизмов
Как мы видели в части 1, таргумы заменяли «рука Господа» на «поражение от Господа», «глаза Господа» на «присутствие Господа». Вводили посредников: мэмра (слово), шехинта (присутствие). Это делалось из благоговения, но фактически меняло богословие Ветхого Завета, где Бог говорит о Себе в человеческих терминах.
Когда Иисус цитировал Ветхий Завет, Он часто следовал не букве масоретского текста, а духу. Он не боялся антропоморфизмов. Таргумическая же традиция систематически их избегала, создавая более «абстрактного» Бога.
5.2. Ретушь патриархов
Таргумы переписывали поступки патриархов, чтобы представить их безгрешными. Иаков берёт благословение не «хитростью», а «мудростью». Моисей женится не на «кушитке», а на «красавице». Это уже не перевод, а агиография. Текст подгоняется под идеал святости.
5.3. Мессианские места
Некоторые таргумы (особенно Ионафана на Пророков) смягчали мессианские пророчества, которые христиане использовали в полемике. Например, Ис 53 о страдающем рабе переводился так, чтобы не связывать с распятым Мессией. Это сознательная полемическая правка.
________________________________________
6. Примеры похвалы себе и очернения оппонентов из проанализированных книг
6.1. Грилихес / Асмус
Мы уже привели фрагмент из предисловия. Добавим ещё один:
«Эти выводы сенсационны, ибо до основания потрясают здание современной “научной библеистики”, и в то же время они не противоречат древнейшим церковным преданиям.»
Заметим: «научная библеистика» взята в кавычки – знак пренебрежения. «Сенсационны» – значит, автор сам оценивает свои выводы как революционные. «До основания потрясают» – агрессивная метафора. Оппоненты представлены как строители непрочного здания.
Такая риторика неуместна в научном труде. Она обличает в авторе не искателя истины, а апологета, который хочет победить любой ценой.
6.2. Ван дер Лоу
Ван дер Лоу, несмотря на внешнюю нейтральность, тоже хвалит себя. В предисловии он благодарит Бога за «дарованные способности», а затем перечисляет помощников, которые исправляли его английский, конвертировали шрифты, делали иллюстрации. Это не похвала себе, но и не скромность: он показывает, как много работы проделано.
Главная же похвала содержится в утверждении, что он первым систематически применил переводоведение к LXX. «Такое исследование до сих пор не проведено». На самом деле работы де Варда и других были, но ван дер Лоу ставит себя на их плечи, не слишком их замечая.
Очернение оппонентов у него мягче: он говорит об «атомистическом подходе» предшественников, о «недостатке терминологии». Никто не назван поимённо. Это пассивная агрессия: оппоненты не названы, но охарактеризованы как поверхностные.
6.3. Общий механизм
В обеих книгах действует одна схема:
– Свою позицию автор объявляет единственно методологически выверенной, сбалансированной, учитывающей и традицию, и науку.
– Чужие позиции (критиков, фундаменталистов) карикатурно упрощают и навешивают ярлыки («бескрылый», «робкий», «атомистический»).
– Никто не анализирует сильные стороны оппонентов. Вместо этого – риторика, а не аргументы.
Это конфессиональное искажение в чистом виде, когда «свои» автоматически правы, а «чужие» – заблуждаются.
________________________________________
7. Как распознать конфессиональную подгонку и не стать её жертвой
7.1. Проверяйте самооценку автора
Если автор пишет «сенсационно», «впервые», «до основания потрясает» – будьте настороже. Настоящая наука говорит скромно. Апологеты кричат.
7.2. Смотрите, как автор обращается с оппонентами
Называет ли он их поимённо? Разбирает ли их лучшие аргументы? Или ограничивается ярлыками («бескрылые», «атомисты», «фундаменталисты»)? Если второе – перед вами не исследование, а памфлет.
7.3. Сравнивайте переводы разных традиций
Возьмите один стих (например, Быт 3:15, Ис 7:14, Мф 16:18) и сравните, как его переводят православные, католики, протестанты, иудеи. Различия сразу покажут богословские предпочтения. Честный переводчик отметит эти различия и не будет выдавать свой вариант за единственно верный.
7.4. Не доверяйте тем, кто уверен, что у них нет предубеждений
Каждый переводчик служит своей общине. Вопрос не в том, есть ли предубеждения, а в том, признаёт ли он их. Честный учёный скажет: «Я православный, поэтому я склонен доверять свидетельству Папия. Но я рассмотрю также и другие гипотезы». Апологет сделает вид, что он выше конфессий.
7.5. Возвращайтесь к исходным текстам
Греческий, иврит, арамейский не спасают от предубеждений, но позволяют проверять. Если переводчик утверждает, что слово X означает Y, проверьте по словарям и контексту. Не стесняйтесь сомневаться.
________________________________________
8. Заключение: исповедь переводчика – первый шаг к честности
Каждая конфессия, каждый учёный, каждый переводчик подгоняет Писание под свои нужды. В этом нет ничего постыдного – такова человеческая природа. Постыдно не признаваться в этом и выдавать свои предпочтения за единственно верные.
Мы видели, как православные апологеты (Грилихес) клеймят «бескрылых критиков» и «робких фундаменталистов», но сами не свободны от апологетики. Мы видели, как протестантские учёные создали гипотезу Q и приоритет Марка, чтобы ослабить авторитет апостолов. Мы видели, как католики возвысили Вульгату, а иудеи отредактировали таргумы.
Никто не стоит над схваткой.
Первый шаг к честному переводу – признать, что ты тоже в этой схватке. Признать, что твой перевод служит твоей общине, твоей вере, твоим убеждениям. И затем – делать всё возможное, чтобы не искажать текст сознательно, и указывать читателю, где возможны иные толкования.
Животворящая сила Слова не в том, чтобы мы всегда были правы. Она в том, чтобы мы, осознавая свои ограничения, всё равно пытались услышать Бога и донести Его голос до других. Даже через конфессиональные очки.