О старой верек и расколе

Веками двуперстием крестилась Русь:
И Филипп Московский, и Сергий Радонежский,
И вся великая четверица святителей московских –
Все сонмы святых внезапно оказались старой «веры надежд».
И, если б жил во времена Никона Сергий Радонежский,
Он бы ещё грознее, чем Аввакум, восстал бы против новой веры,
Против «правления» вековой русской молитвы,
«Правления» невеждами, такими, как Лихуды и Лигарит.
Не за пресловутую «букву» поднялись двуперстия стояльцы,
Поднялись они за самый Святой Дух Руси –
С «новинами Никона» искажалось призвание Руси,
Увидели они ужасающий разрыв единой народной души,
А вместе с этим – падение и гибель Русской земли.
И над Московией буря заклубилась –
Всех потрясла духовная гроза,
Как в чудовищной лихорадке, билась Московия,
Она в клокочущих спорах захлебнулась,
Исходила бешенством духовной распри.
От споров и воплей сотрясалась вся Москва,
Повсюду: в избах и хоромах, в Китай-городе и на Пожаре –
Вопили, исходили яростью, друг друга не понимая.
Спорили о вере, о Никоне, о перстах и аллилуе,
Сколько просфор за обедней выносить,
Сколько концов у креста и как писать «Иисус»,
Как четверить Троицу и как в церквах звонить…
Всю душу Московии словно перетряхнуло,
Распри шли о словах, о буквах, о клобуках,
Но желали понять и защитить самую Русь –
С её праотеческой верой, старым крестом и старой молитвой…
Валами перекатывалась страшная смута духа:
От торжищ и корчемниц до дворца –
Там тоже много дней о вере рассуждали.
И запылало всё Московское царство,
Русь рухнула, растеклась, и как будто исчезла,
Но нет, не исчезла, но вбилась, глубоко и глухо –
Словно клин, в каждую русскую душу…