Я знаю, что это не стихи, но я так хочу

13 апреля 45, день моего последнего дня…

 
На следующий день пришли,
немного опоздав, но невозможно время повернуть вспять…

Нас было больше тысячи,
мы пешим маршем шли много дней подряд,
эвакуировали из одной тюрьмы
в другую…

Я перестала чувствовать голод, я давно перестала что-либо чувствовать,
я перестала чувствовать боль,
я перестала видеть боль других.
Все опустело,
нет людей и даже нет у них теней.

Мы перестали говорить не от того, что нечего сказать,
а от того, что не было сил ни думать, ни произносить слова.
Все, что нам оставалось делать, — это только переставлять ноги и не отставать.

Мы давно были готовы к смерти, но страх, что это произойдет сейчас, заставлял идти.
Почему хотелось жить в тех немыслимо жестоких условиях, я не знаю.

Нас выгоняли из казарм,
загнали в полевой амбар с черепичной крышей.
Мы плотно прижимались друг к другу.
Кто-то взял меня за руку, и я очнулась.
Я все поняла, я рада была тому, что я все еще жива.
Это не та жизнь, она не в теле, не в мыслях,
она оказалась гораздо больше, чем только я, чем эти люди вокруг…