Больше обычного хромота и не только

лужа  лунного  света,
не  трогай  меня  не  липким, не  потёками,
разбитые  зеркала  рядом
и  православные  кривят  лица,
а  я  подбросил  легко  неискренний  ком
и  стал  значительно  тяготиться  горьким  привкусом…

за  окном  сонно - горящий  фонарь
ослабленным  изгибом  губ  коварство  притаил,
согласованная  птица  режет  полёт,
как  слюна  кальмара,
как  щупальца  клаустрофобии  холодна,
до  нервного  срыва  турбо  бесцветна…

и  лишь  с  поводка  не  спускает 
пронзительно  чёрных  глаз
тонкий  слой  скорби,
лёгкие  качают  воздух  исправно,
как  хорошо  вкрученный  саморез,
полное  равнодушие  сползает  смолой
трогать  за  живое  плесень…

это  чистая  совесть  соблазна,
это  толчёное  стекло  иммунитета 
впивается  запущенным  механизмом,
на  крюке 
добросовестно  притаилась  осторожность  ожога
и  плюхает  сталью 
прочно  закреплённая  внутренность  жижи…

на  заострённых  зубах  нет  жалости,
она  появится  позже,
когда  всё  закончится
и  на  крючок  попадать  не  захочет
двоюродный  брат  хромой  сестры,
чей  взгляд – физический  шрам  чёрного  цвета
в  стиле  Коко  Шанель…

но  у  меня  нет  ритуала,
благодаря  этому 
изучил  особенность  стука  костяшками  пальцев,
он  плотнее  лёгкого,
робкого  стука,
как  если  бы  кулаком,
как  если  бы 
с  полным   отсутствием  инстинкта  самосохранения
опрометчиво  задуматься  паузой…

и  пусть  возникают  в  своём  саду  цветы,
и  пусть  все  суррогатные  зрители
собираются  по  привычке 
спятится  к  корням  операции
назначенной 
без  трёх  минут  июня 
следующей  жизни.