Метроман Дмитрий Иванович Хвостов

«Люблю писать стихи и отдавать в печать».

 "Ползя, упасть нельзя "

Июльской ночью 1757 года в доме на Вознесенской улице города Петербурга родился будущий Сизиф русской поэзии, Дмитрий Иванович Хвостов.


Однако его первые литературные опыты были действительно удачны. Так, в 1779 году пьеса Хвостова «Легковерный» добралась до подмостков придворного театра и оказалась так хороша, что сама императрица изволила досмотреть ее до конца (чего не скажешь о его высочестве Павле Петровиче, который ушел сразу же). Среди других ранних произведений Хвостова исследователь творчества поэта Илья Юрьевич Виницкий упоминает комедию «Помешательство в женитьбе», показанную в Москве в 1775 году, и загадочную «Историю о жизни пчел», которая, по словам самого Дмитрия Ивановича, осталась в рукописи. Некоторые его ранние творения можно найти в седьмом томе собрания сочинений, изданном в 1834 году. Они кажутся слишком тяжеловесными даже для поэта-классициста, которым считал себя Хвостов. Вот, например, отрывок из «Молитвы» (1779):

К Тебе, о Творче мой, всечасно вопию:
Скончай всемощный Бог мучение сердечно,
Или мне суждено страдать, терзаться вечно?
Иль взоры отвратил создатель от меня?
Рыдая, кончу ль жизнь на свете я стеня,
И в скорби я своей не видя утоленья
В могилу ниспущусь от лютого мученья.


Карьера Дмитрия Ивановича складывалась удачно. После нескольких лет, проведенных в имении, он переехал в Петербург и получил должность в Сенате. На личном фронте все шло не так гладко. Мемуарист Филипп Филиппович Вигель вспоминал, что Хвостов «в первой и в последующих за нею молодостях, лет до тридцати пяти слыл... богатым женихом и потому присватывался ко всем знатным невестам, но они отвергали его руку». Впрочем, неудивительно: по словам того же Вигеля, Хвостов «имел характер неблагородный, наружность подлую и наряд всегда засаленный».

В 1789 году Дмитрий Иванович наконец женился. Его избранницей стала племянница Суворова Аграфена Ивановна Горчакова. Удачная партия имела свои минусы. Вигель ядовито замечал, что Горчакова «едва ли не столько славилась глупостию, как дядя ее Суворов — победами»,



Но Хвостов обожал свою супругу и нередко упоминал ее в стихотворениях под именем Темиры. Например, в «Позднем взывании к музе» читаем:

Не могут звуки громкой лиры
Томимый скорбью дух согреть,
Коль нет со мною здесь Темиры;
В разлуке с ней о ком мне петь?

Но почему Темира? Дело в том, что в то время русские поэты часто использовали условные женские имена, позаимствованные из западноевропейской поэзии. Так, Державин обращался к Пленире, Дельвиг — к Лилете, Пушкин — к Эльвине.


Женитьба положительно сказалась на карьере Хвостова. Он стал доверенным лицом самого Суворова и даже получил титул графа, дарованный ему Сардинским королем по просьбе полководца. По ходатайству того же Суворова Екатерина II пожаловала Хвостова в камер-юнкеры.


Но Хвостов прекрасно справлялся со своими обязанностями и вскоре стал не только правой рукой великого полководца, но и его близким другом. Они вели активную переписку, в которой Суворов поверял Дмитрию Ивановичу все, вплоть до своих снов. Кроме того, он был настолько уверен в помощнике, что поручил ему присматривать за своими детьми.

«...поэт, которого публика не читает и не знает по невниманию к произведениям изящных искусств, а иные без толку бранят и гонят за то, что певец Кубры (то есть я) вооружается на романтиков, которые не довольно что испортили в словесности вкус и язык, портят нравы, вселяя в мысли и сердца безначалие и разврат».

Дмитрий Иванович утешал себя тем, что «новая развращенная мода» скоро пройдет и тогда талант его обретет достойных ценителей. Критик Елисей Яковлевич Колбасин цитировал замечательное хвостовское (и неожиданно обэриутское!) одностишие, которым Дмитрий Иванович выразил свое отношение к критикам:

Пускай зоилятся парнасские ерши!


Дмитрий Иванович также занимался переводами, причем осмелился посягнуть на знаменитое «Поэтическое искусство» Буало. Получилось очаровательно:

Смотри, чтоб гласная, спеша, не спотыкнулась,
И с гласною другой в дороге не споткнулась.
Ты мягкие слова искусно выбирай,
А от слиянья злых как можно убегай.



Еще одна особенность басен Хвостова — чрезмерное пристрастие к коротким словам вроде «вмиг», «скок», «вдруг» и прочих, которые помогали соблюсти размер и делали повествование динамичным. Крылов высмеял стихотворную манеру графа в пародии «Паук и гром»:

Перед окном
Был дом.
Ударил гром
И со стены паук
Вдруг стук,
Упал, лежит,
Разинул рот, оскалил зубы
И шепотом сквозь губы
Вот что кричит:
«Когда б ослом
Я создан был Зевесом,
Ходил бы лесом,
Меня бы гром,
Тряся окном,
И дом
С стены, не мог стряхнуть
Нас чаще с высоты стараются сопхнуть».


Смехачи и паразиты

Как бы ни были плохи стихи петербургского графомана, такого отношения к себе он явно не заслуживал. На нем наживались все кому не лень. По словам Колбасина, состоятельный граф отличался чрезмерной добротой и считал себя меценатом. Деньги его шли не только на издание собственных книг, но и на поддержку других литераторов (в том числе и Воейкова, который поместил графа в «Дом сумасшедших»). Например, когда появлялся новый литературный журнал, к Дмитрию Ивановичу обращались с просьбой «способствовать увеличению числа подписчиков». Доходило до того, что Хвостов сам скупал весь тираж, за что просил только одного — напечатать его стихотворения. Увы, стихов под разными предлогами не публиковали. Например, редактор «Московского телеграфа» Николай Иванович Полевой придумывал отговорки вроде «Эпиграмму вашу цензура не пропускает, потому что она ужасно зла». Или: «Оды вашей, к моему прискорбию, в „Телеграфе“ напечатать не могу: слишком сладострастна...»

При этом в повседневной жизни и на работе Дмитрий Иванович был вполне здравомыслящим человеком. «Как ни парадоксально, в делах судебных он, как сенатор, отличался, кроме честности, здравым понимаем самых сложных вопросов... — писал Колбасин. — Он составлял даже проекты, не лишенные практического смысла и понимания действительности, как, например, об искоренении нищенства в России, о распространении элементарных юридических познаний». Более того, благодаря Хвостову русские дворянки получили право наследования имущества скончавшихся мужей.
Согласно литературоведу Михаилу Ивановичу Сухомлинову, в 1816 году Дмитрий Иванович обратился к Александру I с просьбой утвердить Аграфену Ивановну владелицей имения после его смерти. «Все доводы были изложены сильно, ясно и красноречиво», так что император согласился, а позже утвердил соответствующий закон для всех дворянок.


Дмитрий Иванович скончался осенью 1835 года. Если верить Бурнашеву, причиной смерти стало переедание: желудок «всегда слабого и находившегося на диете старца» не смог справиться с сытным обедом. Аграфена Ивановна скончалась в 1843 году. Их единственный сын Александр, по воспоминаниям современников, тоже был большим оригиналом, но, в отличие от отца, имел массу вредных привычек. Вяземский называл его «пакостнейшим творением графа Хвостова». Потомства после себя Александр Дмитриевич не оставил.

Дмитрий Иванович был похоронен в любимой Выползовой слободке рядом с отцом. На могиле отца есть эпитафия, вероятно, сочиненная сыном: «Беспристрастный скажет о нем: не ленты, не чины ему венец и слава, но к ближнему любовь, души и кроткость нрава». На могиле графа эпитафии нет. Махову удалось выяснить, что усыпальница Хвостовых была разорена в 1919 году «при каких-то странных обстоятельствах».



Сколько бы ни потешались литераторы и читатели над творчеством Дмитрия Ивановича, надо признать, что добиться известности (пусть и печальной) ему все-таки удалось. Прославился он не столько благодаря своим творениям — плохих поэтов хватало во все времена, — сколько благодаря бесконечным и бесплодным попыткам вскарабкаться на литературный Олимп. Хвостов даже воздвиг себе стихотворный «Памятник», где, как ни странно, просил забыть о своих литературных подвигах. Получилось очень трогательно и жизнеутверждающе. А после знакомства с биографией графа может и на слезу пробить:

Восьмидесяти лет старик простосердечный,
Я памятник себе воздвигнул прочный, вечный:
Мой памятник, друзья, мой памятник — альбом;
Пишите, милые, и сердцем и умом,
Пишите взапуски, пишите, что угодно;
Пускай перо и кисть играют здесь свободно,
Рисует нежность чувств стыдлива красота,
Промолвит дружбы в нем невинной простота;
Я не прошу похвал, я жду любви совета:
Хвостова помните, забудьте вы поэта.


     Помним  Вас Дмитрий Иванович !


https://gorky.media/context/polzya-upast-nelzya/