Дневник Дождей. Г. 48 Обсидиановый Мотылёк

Обсидиановый Мотылёк

Я   исчадие по имени  Де Скрагер Омбра Нгао?
Ладно, можете и так  меня называть. Мне всё равно.
Имена давно  исчерпаны. У меня  были все. И ни одно из них не выдержало  - ни моих  личин, ни моей сущности.
«Раз он древнее самой Вселенной и питается энергией звезд, имя должно звучать хищно, но при этом фундаментально».

Так  говорят обо мне,  когда узнаЮт   о моём присутствии вблизи их планет.  Им страшно и они пытаются поставить ограду. Обложить меня названием.

Для существа, которое видело рождение и смерть предшествующих Мирозданий, звучание  имени - треск разрываемой реальности или гул пустоты.  Но и это ничего не значит. Любое клеймо  даёт координату принадлежности и сразу  отсекает безграничность,  превращая в сегмент, модуль,  фрагмент, эпизод, обломок.

Сленг космопортов конкретнее - Обсидиановый Мотылёк. ОМ.

Мой корабль, если это  ещё можно  назвать кораблем –    стёртый волнами остов, чудом сохранивший жизнеобеспечение. Но он способен выдерживать средУ до того, как в ней зародится порядок и физика. И после  распада -  тоже.
Корабль - мой кокон,  пространственно-временнАя  ниша, автономный свёрток континуума.
Это мой посох, с помощью которого я бреду из мира в мир. Вселенные перезапускаются, сменяя друг друга, и я перехожу из одной в другую.

«У него есть технологии, которые мы не можем понять, невидимый экранированный  корабль, очень большой  корабль».
Они думают, что поклоняясь моему кораблю,  уподобятся мне.
Жалкие смешные обитатели навозных шариков.  Они суетятся  на своих крошечных катышках,  занятые истреблением  друг друга, чтобы захватить  освободившееся место,  убеждённые, что это и есть   – покорение  мира.

Достаточно отдалиться    на 0,33 светосекунды   и
самый великий доминатор,  и самый последний раб одинаково исчезают.  Никого из них просто не видно из-за ничтожности конкреции  атомов.  Их нет для Пространства.
На расстоянии   в 6 световых часов   они слипаются с   мельчайшими вирусами их экосистем  в точку биомассы и занимают вместе с планетой сотые доли пикселя.
7 светочасов  — и нет ничего. Совсем. Пустое место в звёздной россыпи.
А где-то там, под микроскопом, они захватывают мир.
Что более смешно и нелепо?

Я видел извне весь этот мир. И  это  жуткое зрелище.
Снаружи — мёд,  а вы,  с вашей Вселенной, капля дёгтя. Замкнутая сама на себя. Бог отделался от вас,  вместе  с вашими демонами.
Изолировал заразу в  зацикленной чёрной  точке, плавающей   в бесконечном  Свете.
Я вижу этот Свет всего миг, каждый раз, при переходе.
И каждый раз  у Него находится достаточное количество мрака на очередную  Вселенную.

Вырваться можно. Я выломался из цепи транс-миграций.
Но это было скорее бегство, чем освобождение  от миллионов жизней, которые могли бы быть, и которых никогда не будет.
Но которые довели бы,  когда-нибудь, до совершенства.
Моё имя должно звучать не  агрессивно, а  безотрадно.   Тот, кто соскребает свет звезд, потому что внутри него абсолютный ноль, требующий заполнения.
Существо, чей голод  и жажда — это инстинкт завершённости. Мне нужна моя неизбежность. Равная мне. Без неё все порталы выхода в Нирвану перекрыты.
Я искал. Искал  слишком долго кого-то, кого,  оказалось никогда не существовало ни в одной из пережитых Вселенных.

* * *

Лагна замерла на  расстоянии 0,1 астрономической единицы от этого странного корабля, перегородившего  путь. Огромный  косой крест, темнее межзвёздных провалов, покрытый полустёртым муаром чёрного  инея,  занимал 3 угловых градуса.  Корабль  в  квантовой суперпозиции парадоксально перекрещивался сам с собой. Казалось, что их два,  но это был один и тот же корабль,  мерцающий во времени в противоположных направлениях - из прошлого в будущее,  из будущего в прошлое. И только перекрестье существовало здесь и сейчас.
- Обсидиановый Мотылёк!  Значит, это не выдумки… он существует на самом деле! – Она смотрела  заворожённая, забыв обо всём на свете.