теннисист

Эн. Это мать называла его Эн, Энчик, мой Эн, Эннио. Такие, как он, несостоявшиеся, в чатах городской элитки записаны обычно как «ник тренер теннис» Лёгкими или трудными были теперь его дни, после смерти отца Ники всё видел будто бы сквозь серую марлёвку стресса. Он вырос незаметно для себя, до 18 ещё вошёл в топ пять национальных рейтингов и во взрослую жизнь. Многообразие красок распахнувшегося настежь мира поразило его. Мир был понятен, доступен, мир был живым. Интересно было подчинять его себе, через удобный интерфейс собственного обаяния управляя эмоциями окружающих.
Ники звал мальчика отец. Витали кричал из тренерской ложи, поддерживая парня на корте: Давай, Ники!
Память: радужное месиво до первого выхода на корт - склейка - корт - склейка - корт  - склейка - корт - склейка - мать плачет на кухне - склейка  - корт - склейка - слова отца о том, что совсем нереальных денег идти выше нет -  репатриация семьи - неожиданная тренерская безмятежность - смерть отца… Теннис и рентгеновское солнце сделали его похожим на блестящую статуэтку кинопремии Оскар. Большой спорт выковал душу Ники прочной, как титановый протез и такой же бионично-неживой.
Теннисист часто думал о странностях судьбы и о Рафе. Надаль был его кумиром с детства, мысли о нём спасали от изнуряющего однообразия тренировок, усталости, жажды, мотивируя.

Ещё Стрижкова. Стрижкова прилетела из Италии вчера.

Ники, щурясь от слепящего света софитов, вышел на корт.

Для Н.А.