Артерия младенческого плача

***

Мне никогда не реализовать самых лучших идей:
о том, какими вкусами обладала бы пастита,
о том, что космодромы бы не запустевали
если бы можно было трогать 
ароматы детским взором
и осязать на слух полупрозрачную кожу
красивых, молодых ещё маминых ладоней.

Нельзя реализовать самое лучшее из несказанного
когда уже отпустил начала

когда всё — не то
уже сказано не теми ноздрями 
о том, чтобы самые первые написанные стихи,
самый первый пощупанный звук,
первая отрисованная картинка,
первый обрисованный мелом фитиль динамита, 
никогда бы не прогорали —
и тогда ни к чему печалиться.

Выплывает из-за тумана сонная яхта
и тихо поют матросы, играют колыбельные в напёрстки.
Обманывают карты.

В каждом напёрстке — те же матросы и та же яхта.
Одно за второе, за третье, 
чувствую, как 
лицо заливает пунцовым звуком стыда.

Чувствую, как в напёрстки скрывается вся в мире вода.

Стоящий на гордом камне
умеет слухом рычать,
хорошо владеет ненавистью, обидой,
первобытным страхом. 
Всем тем,
что мы изучаем
ещё до самого момента прорезания
артерией младенческого плача
самой первой (не слишком гулкой) тишины
в его короткой жизни

филлокладус на поле камней