Вороний король. Одолень-трава

…Рута поморщилась, глядя на рваное небо, видно, быть вьюге или бурану. Редкие мелкие мухи-снежинки уже кружили над дорогой, и девушка зябко закуталась в плащ. Подружка косила на нее одним глазом и громко фыркала, выпрашивая лакомство. Машинально Рута вытащила из кармана мочёное яблоко и скормила лошади.  Неожиданно рано в этом году пришли холода, пора было задуматься о зимовке.
Девушка отодвинула полог и заглянула внутрь и сразу увидела под меховым одеялом свернувшегося в калачик Лютика. Она улыбнулась про себя, похоже, попади они хоть в саму Бездну, этот кот и там найдет самое тёплое и уютное местечко. Травница прошлась вдоль всей повозки, поправляя войлок: один его край чуть отстегнулся и трепетал на ветру.
Потом Рута ловко вспрыгнула на облучок, поправила свой прохудившийся полинявший плащ и резко щёлкнула языком. Умная Подружка и без вожжей отлично её слушалась и резво тронулась вперёд. Где-то там в паре часов езды их ждал замок славного Сэдрика Рыжего, тёплый очаг и ужин. Лишь бы успеть добраться до непогоды.

Буран настиг их буквально в полуверсте от крепостных ворот. Рута, стиснув зубы, вглядывалась в белую круговерть, доверяясь чутью Подружки. По счастью, лошадь очень походила на свою хозяйку—была не из робкого десятка, и такая же упрямая,  она пробивалась вперед, чуя близкое жильё. И только Лютик, проснувшись от качки, издал недовольное «мрр» и зарылся глубже в меха.

Когда, наконец, выскочившие из снежной пелены зубчатые стены замка Сэдрика Рыжего оказались рядом, а тяжелые ворота со скрипом впустили повозку внутрь, девушка выдохнула с облегчением. Во дворе, несмотря на поздний час и непогоду, суетились слуги с факелами. На крыльце главного дома, освещённый огнями из дверей, стоял сам барон — дородный, с огненно-рыжей, уже седеющей бородой.
— Травница Рута? — прогремел его голос, заглушая вой ветра. — Добро пожаловать! Черт побери, вы счастливица! Ещё немного — и дорогу бы замело.
Войдя внутрь, девушка почувствовала, как тепло очага обволакивает застывшее тело. Её проводили в покои, дали время привести себя в порядок и сменить платье. Но отдыхать не пришлось. Сэдрик, не терпящий промедлений, пригласил гостью в трапезную, где за длинным столом, кроме него, сидел юноша лет двадцати. Он был бледен, худощав, и его глаза — темные, как спелая черемуха — смотрели куда-то мимо… Все остальные люди сидели вдоль стен и тихо перешёптывались.
— Не до любезностей мне сегодня, целительница, уж не взыщи! В лучшие времена я бы закатил такой пир в твою честь, но…—тут он указал рукой на юношу:
–Сын мой, Рейнар, — с болью в голосе представил его барон. — Семь лет назад он внезапно лишился дара речи. Просто в одно утро проснулся и… Ни лекари, ни монахи-целители… Жульё!—вдруг внезапно закричал он на весь зал. Люди у стен сжались в испуге и затихли.
—Сколько золота истратил на них, никто не помог!
И внезапно он закрыл лицо рукой и глухо зарыдал. В тот же миг откуда –то из-за его большого резного кресла выскочила тоненькая седая женщина и бросилась утешать барона. Она появилась так внезапно, была так бледна, и вообще настолько выглядела противоположностью Сэдрика,  что  Рута во все глаза удивлённо смотрела  на эту пару. Очень быстро барон овладел собой. Он нежно поцеловал руку женщины и посмотрел на травницу.:
—Вот, познакомьтесь. Моя возлюбленная супруга, госпожа Эфлина. Она-то и услышал о вашем даре. Все уши мне прожужжала, мол, нет ни одного дела, за которое вы б взялись и не добились успеха, славная Рута. Прошу вас. Помогите нашему горю. Рейнар наш единственный сын и наследник!
Рута подошла к Рейнару, взяла у руки его лицо и стала долго и внимательно изучать его глаза.  В зале воцарилась мёртвая тишина. Потом она вернулась на место, как будто что-то  обдумывая. 
— Вижу я, сударь, что недуг его не от болезни плоти, — тихо, но чётко произнесла она. — Он от болезни души. Пожалуй, что это наказание.
В воздухе повисла тягостная тишина. Рейнар отвел взгляд, его пальцы судорожно сжали край стола.
— Наказание? За что? — грозно нахмурился Сэдрик.
— За ложь, я полагаю.  А ещё я прочитала в его глазах имя Инеас — сказала Рута.
И тогда, откуда ни возьмись, из тени большого камина  вышел старый, сгорбленный рыцарь в потёртом камзоле. Лицо его было изрезано морщинами, а глаза горели лихорадочным блеском.
— Вы… вы знаете про мою Инеас? — прошептал он, и голос его дрожал. — Семь лет… семь лет я жду вестей о ней. Ровно 7 лет назад в эту ночь моя девочка бесследно пропала! Мне снилось, как она стояла на сторожевой башне…Я чувствовал её горе, и что она вот-вот прыгнет вниз и разобьется! Но вдруг налетели  вороны и унесли её. Но все смеялись надо мной. Говорили, старый дурак, спятил с горя, мелет сам не зная, что.
Рута кивнула рыцарю и усадила его рядом с собой.
—Старый мастер, расскажите мне о своей дочери.
—Ах, сударыня… Она была моим утешением после смерти моей жены! Всю жизнь я сам растил её, а потом привел в наш замок, чтоб отдать фрейлиной к госпоже Эфлине. Инеас была прекрасна, но уж очень робка и стеснительна, и в замке многие смеялись над ней за это…
Тут голос рыцаря совсем задрожал. Рута обняла его за плечи и погладила его седую голову.
—Она так любила читать, моя возвышенная девочка! Наша добрая госпожа баронесса Эфлина позволила Инеас  чуть ли не всё время проводить в библиотеке замка, всё равно туда кроме неё и не ходил никто.
—Вот она и забила себе голову этими ненужными старыми романами и глупыми фантазиями!—прогрохотал барон.
Рута неодобрительно посмотрела на Сэдрика. Тот сразу остыл под её взглядом и умолк.
—Прошу вас, продолжайте, сударь!
—Да, всё так, как говорит мой господин…Инеас мечтала тоже встретить любовь, как в тех рыцарских романах, что она читала в библиотеке…А ещё она была очень доброй девочкой, не могла смотреть ни на какую жестокость. Однажды она за конюшней спасла ворону, на которую накинулся ястреб. Ах, сударыня Рута, как же она любила ворон! Говорила, что они очень умны. Всё время подкармливала их. Вы не поверите, но однажды после того спасения одна из ворон, пролетая, кинула ей под ноги брошку! Это было старинное, но очень странное украшение. Инеас отмыла её и все время потом носила на груди. А потом…потом в замок приехал он!—тут голос старого рыцаря изменил ему, и он только махнул в сторону Рейнара.
—Он быстро заморочил голову моей девочке! И обещал ей, что только она и достойна быть его женой!
—Чтоо?? Что ты несёшь старый дурак??—взревел Сэдрик
Но тут вскочил и заметался Рейнар.
Он что-то мычал, пытаясь сказать, а потом подскочил к старому рыцарю, упал перед ним на колени и просто склонил голову.
Барон онемел.
—И вот  наступил этот вечер,— продолжал старик— Сегодня ведь день рождения Рейнара. Как же она наряжалась, ах госпожа моя Рута, Инеас в тот вечер выглядела просто как принцесса , а не дочка какого-то бедного рыцаря…
Но уже к ночи она исчезла, и я не знаю, где теперь моя девочка и жива ли она! Но я уверен, это его вина!—и старик вновь указал на Рейнара.
—Ты болтай да знай меру!—снова было начал барон, но Рута ударила рукой по столу:
—Хватит!
Опять упала тишина.
Рута огляделась по сторонам:
—А есть тут писарь? Живо принесите сюда бумагу и чернила с перьями!
Потом посмотрела на Рейнара:
—Слушай меня, молодой барон. Слушай внимательно. Сегодня на небе взойдёт луна, которая бывает лишь раз в семь лет—луна-Охотница. Ловкая и сильная Миуни, дочь  пресветлой  Мелиасы будет изгонять зло из нашего мира. Это твой шанс всё изменить. Сейчас ты возьмёшь  перо и бумагу и правдиво напишешь, что случилось в тот вечер между тобой и Инеас.
Юноша медленно кивнул.
Принесли пергамент и чернила. Рейнар  усердно что-то начал выводить на бумаге.
В зал вошел большущий серый кот, подошел к столу, запрыгнул на него, потянулся и, неспеша направился к Руте. Улёгся возле неё на стол и растёкся блином.
Рейнар передал пергамент травнице, та быстро пробежала его глазами и удовлетворенно кивнула.
—Ну что, что там?—нетерпеливо воскликнул Сэдрик.
—Ну, всё было примерно так, как я и предположила. Да сами вот прочтите, если хотите,—и она бросила перед ним на стол пергамент.
—Не обучен!—буркнул тихо барон и выпучил глаза, давай понять, что девушка поставила его в неудобное положение.
Рута хмыкнула, взяла в руки лист и стала читать вслух:
—Сим подтверждаю, что старый рыцарь Хэйго сказал вам правду. Я действительно обещал Инеас, что она станет моей леди. Но я не был влюблен, просто мне нравилось ее наивное и восторженное почитание.  Накануне в наш замок прибыли артисты, и среди них прекрасная танцовщице Зиадэ. В тот вечер, когда пропала Инеас, я решил познакомиться поближе с танцовщицей, и после выступления уединился с ней в тренировочном зале, пообещав щедро заплатить. А Инеас искала меня по всему замку…и к сожалению нашла. Она лишь вскрикнула, увидев нас с Зиадэ и сразу убежала. Я не стал следовать за ней и не знаю ничего о её дальнейшей судьбе. В заключении могу сказать, что я не касался прекрасной Инеас, никак не опорочил её,  и наши отношения носили всего лишь невинный характер,—дочитала травница и посмотрела на барона.
Тот сидел и бросал хмурые взгляды на сына.
Рута же спросила старика-рыцаря:
—А вы поднимались на ту башню, что приснилась вам?
—Да, моя госпожа, но нашёл там только это,—и рыцарь Хэйго протянул девушке какое-то украшение.
—Это как раз та брошка, что ей принесли вороны! В тот вечер моя Инеас тоже носила её на груди.
Травница внимательно осмотрела брошку. Она напоминала по форме летящую ласточку и была отлита из какого-то чёрного металла.
Ничего подобного Рута никогда не видела. Кот мыркнул, спрыгнул со стола, подошел к камину, зевнул и упал на медвежью шкуру перед ним.
Рута проводила его взглядом, а потом посмотрела на огонь. 
—Может, ты и прав, друг мой— задумчиво сказала она.
 Она быстро подбежала к камину и бросила в него брошь. В ту же секунду синий огонь вырвался из камина и охватил Руту со всех сторон.  Люди в зале повскакивали со своих мест, кто-то бросился на помощь травнице, но всё было тщетно. В мгновение ока она исчезла в синем огне, после чего его языки сами собой втянулись в камин и пропали, а оттуда  вылетела и со звоном выкатилась на каменных пол брошка в форме маленькой черной ласточки.
Лютик неспешно подошел к брошке и начал гонять её лапкой по полу и подбрасывать ее вверх. И вдруг, о чудо, брошка ожила, и вот уже чёрная ласточка стремительно взлетела под своды каминного зала и вылетела на улицу через слуховое окно.
Люди оторопело смотрели друг на друга. Повисла пугающая тишина.
—Эй, лютнисты!—вдруг прогрохотал барон.
—Что вы стоите, как будто призраков увидели? А ну, сыграйте нам что-нибудь весёлое! И велите подавать на стол ужин! Сдаётся мне, это будет долгий вечер.
Вьюга с силой билась в стёкла, а в тёплом зале люди сидели вокруг большого камина и слушали баллады менестрелей. Иногда бывают такие вечера, когда каждому необходимо почувствовать, что он не одинок в этом мире белых зимних вьюг и суровых буранов. А что поможет в этом лучше тёплого камина, песен и добрых рузей рядом?
Когда время уже подходило к полуночи, в каминную тихо вошла травница. Она подошла к столу, зябко кутаясь в мокрый плащ,  и стала накладывать себе на тарелку самые сочные куски жаркого. В ту же минуту серый кот запрыгнул к ней на колени и с любопытством осмотрелся…
Смолкли песни, и люди стали собираться вокруг девушки. Кто-то даже исподволь потрогал её рукой, уж не привидение ли, действительно, к ним пожаловало?  Но нет, девушка была вполне из плоти и крови.
Рута с аппетитом уплетала свой ужин, и весело оглядывала всех вокруг.
—Сейчас, сейчас. Только чуть-чуть согреюсь. Умираю с голоду,—пробубнила она с набитым ртом и улыбнулась.
Старый рыцарь и Рейнар опустились  на стулья по разные стороны от травницы.
И та начала рассказ:
—Ваша дочь не умерла, славный Хэйго. Так случилось, что однажды она  спасла не простую птицу, а самого Сумрака, вороньего короля. Брошка, что он подарил ей, была не просто украшением, а проводником в Запределье—мир, где птицы живут как люди, носят человеческий облик. Сумрак давно полюбил Инеас и всё время следил за её жизнью. И в ту роковую ночь, когда девушка застала Рейнара с Зиадэ, она в смятении прибежала на праздник. А там ей встретились фрейлины, что любили насмехаться над её простотой и скромностью. Они уже знали, что молодой хозяин нашел себе новую фаворитку,  и стали дразнить Инеас. От горя, отчаяния и разочарования в людях бедная девушка  поднялась на сторожевую башню и хотела уже было прыгнуть вниз…Но налетела стая ворон, а с ними был сам вороний король Сумрак, и птицы стали сбрасывать на неё свои перья. Эти перья впились в ее кожу, девушка вмиг обросла ими и превратилась в ворону… Сумрак беззаветно любил вашу Инеас и спас её, как мог, когда она отчаялась в мире людей. Так Инеас покинула наш мир и стала вороной.
— И где же она теперь? — выдохнул рыцарь.
—Добровольный уход из жизни — тяжкий грех. Ценой спасения вашей дочери стала служба в чертогах вороньего короля Сумрака сроком в семь лет.
Когда я бросила в огонь её брошку, я попросила Мелиасу показать мне Инеас. Наша пресветлая богиня обратила меня ласточкой, и я смогла преодолеть тонкую пелену между нашими мирами.
Моё путешествие в Запределье было подобно полёту сквозь сон. Краски в том мире ярче и свежее, много лесов и полей, и там вечное лето.  И люди совсем другие — стремительные, в одеждах из перьев. Кто-то ходит в обличье человека, кто-то летает, как птица. А потом я увидела вашу дочь, Хэйго. В чертоге из тёмного дерева и блестящего камня, на троне, увитом живым плющом, сидела она — Инеас. Узнать в ней ту несчастную скромную девушку было трудно. Это была королева. В её волосах блестела чёрная корона, взгляд был спокоен и властен, а рядом стоял высокий сухощавый мужчина с красивым лицом и пронзительными черными  глазами — сам король Сумрак.
— Я знала, что ты придешь, травница, — голос Инеас прозвучал мелодично и величественно. — Скажи отцу… что я жива. Что меня возлюбили и спасли тогда, когда люди принесли мне лишь боль. Что здесь у меня семья, здесь мои дети… что я любима по-настоящему. Завтра срок моей службы кончается. Я вернусь к порогу нашего старого дома, чтобы проститься с отцом. И чтобы предложить ему выбор.
**********************************************************
За ночь метель полностью улеглась, и опустился морозец.
 Утром, когда первые лучи солнца ещё не  позолотили вершины башен, все жители замка собрались возле старого дома рыцаря Хэйго. Тот же  не находил себе места всю ночь.
Люди замерли в ожидании. И только барон Сэдрик был мрачен. Он подошел к сыну, который молча наблюдал за всем с юношеским любопытством .
— Ты видишь? — сурово спросил отец. — Из-за твоего малодушия и лжи сломаны судьбы людей. Немой ты или нет, а на военную службу на дальние рубежи отправишься! Авось, суровая жизнь научит тебя ценить честь и данное слово.
Рута подошла к ним и кивнула, одобряя слова барона:
— Уважаемый Сэдрик, пресветлая Мелиаса открыла мне сегодня ночью,  что дар речи вернется к Рейнару лишь тогда, когда он встретит ту, которую полюбит так сильно, что будет готов жизнь за неё отдать. И важно, чтоб и она полюбила его самого — немого, без званий, золота и богатства. Только так.
Взошло солнце и осветило старый домик рыцаря у замковой стены. С его первыми лучами с неба, точно чёрный камень, упала большая ворона. Она с размаху ударилась о ступеньки крыльца, и все увидели, что вместо птицы на коленях перед отцом оказалась прекрасная черноволосая женщина в платье из иссиня-чёрной ткани, обшитой сияющими перьями. Это была Инеас, но не девчонка-фрейлина, а повзрослевшая, прекрасная и печальная женщина.
— Отец… — она обняла его, и он зарылся лицом в её волосах, беззвучно рыдая.
— Прости меня, отец. Я не могу вернуться. Я полюбила его. Моего вороньего короля. И там мои дети, мой народ… Мой дом теперь там, понимаешь? Но я не оставлю тебя одного. Я могу… я могу взять тебя с собой. Мы будем жить рядом. Ты увидишь своих внуков.
Старый рыцарь отстранился, и посмотрел на неё. В его взгляде боролись недоверие, страх и любовь. Он окинул взглядом свой бедный дом, сугробы, розовые первые лучи солнца на  стенах замка — весь этот мир, который отнял у него дочь.
— Одному и правда плохо, — хрипло прошептал он. — возьми меня с собой!.

Инеас улыбнулась сквозь слезы. Она отступила на шаг, и вдруг тело её дрогнуло, потемнело и  сжалось. Вновь на крыльце сидела большая чёрная ворона. Она взмахнула крылом, и несколько глянцевых чёрных перьев, словно опаленные звёзды, упали на плечи старика. В тот же миг он вскрикнул — не от боли, а от изумления, — и его фигура начала менять очертания, сжиматься, покрываться перьями. Еще миг — и две крупные вороны, тяжело взмахнув крыльями, поднялись в лазурные небеса. Они сделали прощальный круг над толпой, а затем полетели навстречу рассветному солнцу.
…Рута стояла на замковой стене, завернувшись в плащ, и смотрела на диск холодной луны, восходящей над заснеженным лесом. В её душе было странное смятение. Она вспоминала, как Инеас разочаровалась в любви, считая ее пустой сказкой, а оказалось, что любовь всегда была рядом с ней, хотя она этого и не знала. Травница посмотрела в небеса. Снова тучи закрывали небо, снова полетели снежные мухи…
Значит, перевал окончательно заметёт к утру, отрезав замок от внешнего мира до самой весны. Девушка поплотнее запахнула плащ, и улыбнулась, вспоминая просьбу барона Сэдрика, чтоб дорогие гости,  Рута и Лютик остались жить в замке до тепла. Что ж, так тому и быть!  Днём она будет лечить хвори людей, гулять по окрестностям, заготавливать лекарственные коренья и травы впрок. А по вечерам, когда все обитатели замка соберутся  в большом каминном зале, при свете свечей и потрескивающих поленьев, она снова возьмёт в руки лютню. И, соревнуясь с менестрелями,  споёт  о том, что осталось позади, помечтает о том, что ещё не случилось, и кто знает… Может, сама пресветлая Мелиаса услышит голос травницы, и вплетёт в нити её судьбы  то, о чем девушка мечтает вот уже два года…И Рута тихонько стала напевать себе под нос новую балладу  о своих скитаниях, о встретившихся на пути чудесах и печалях, о любви, которая приходит в самых неожиданных обличьях, о долгожданной и такой желанной встрече с любимым…. И в тот миг, когда она зашла уже в замок, в вышине над ним проплыла гигантская тень летящего дракона.