Налей, Господь!

Первая треть

Так кто тебе являлся, Авраам,
Господь, что спас среди огня и дыма?
И лестница вела ль на крышу там?
Горела, но была неопалима,

Купина Моисеевых пустынь?
Загадки сказок ближнего востока.
Иосиф уходил рабом простым,
Ведь наша жизнь, поверь, она жестока.

Да, что нам Авраам? Я сам, друзья,
Не верил в чёрта и не верил в Бога.
Явился ангел в сон – не верил я.
Прощанье с домом, долгая дорога.

Не требовал знамений я с небес,
Но к цели шёл, презрев пророка руку.
Я сам, я смог – не Бог я и не бес.
Я море приручал, как ветер вьюгу.

И, понимая, что совсем не прав,
Среди камней и волн нырнув в пучину,
Подозревал, что Ты тогда спасал
Дурного, но любимого мужчину.

Так кто тебе являлся, Авраам,
Господь, что выводил детей из рабства,
Подняв над ними волн девятый вал,
Что выше фараонова он царства?

Удрал от фараонов без потерь,
Агонии вдохнув далёкий запах
Моей страны, такой больной теперь,
Несущей смерть себе в медвежьих лапах.

Уйди ты из страны своей – ушёл –
От городов и рек её огромных.
И я, как ты, свой путь сейчас прошёл –
Нет, не во сне, со множеством подобных,

Идущих по земле твоих детей,
Среди идей чужих и сказок детских.
Вот, если б я бы пил, сказал б: "Налей!
Налей, Господь, и не смотри, что светский".

Вторая треть

Вторую жизни треть венчал обман,
Развал семьи, крушение иллюзий.
Я руки в небо слабые вздымал,
Спасите люди – улыбались люди.

Спасает от предательств и потерь
Лишь тот, кто посылает нам несчастья.
А я с тех пор молюсь Ему теперь
Три раза в день, вставая утром "Здрасьте",

День каждый, отходя потом ко сну
Я слёз, своих нисколько не стесняясь,
К Тебе пустые руки протяну.
В сон ухожу к Нему я улыбаясь,

Я улыбаюсь, уходя в Тебя,
Простёртые звенят под небом крылья,
Где ощущенья капелек дождя,
Где все мы будем, где однажды были.

Где узнаём мы глубину потерь,
И, подставляя под потери души,
Я верил ей – звезде души моей,
И песни ей писал – Ты песни слушал.

О море написал под ветра смех,
О том, что не боюсь его объятий,
О том, что в штормы плыть, как плыть во сне,
Оно плюёт тобой под волн проклятья.

О том, что человек, что муравей
У Господа в ладонях, – миг и сдунет,
О том, что я пишу стихи теперь,
О чём не мог бы раньше и подумать.

И эта страсть сильней иных обид,
Желанье стать творцом, восстать из пепла,
Щекой прижаться к прошлому – горит,
В рубцах под бородой седой окрепла.

Сильна моя любовь, как смерть сильна,
Как та волна, что в море с ног сбивала,
Прекрасна, как цветок, моя жена,
Болезнь моя страшна как покрывало.

Пусть я стою на берегу пустом,
Протягивая душу волнам в руки,
Прошу не для себя, но ради той,
Кто не достоин горя и разлуки.

Продолжение следует.