Роберт Крилли. Ради любви

Роберт Крилли (1926-2005) - американский поэт



Для Бобби


Вчера хотел я говорить
об этом, то чувство
важнее всего другого,
поскольку всё,

что мне известно, источник
этого, учившего меня.
 Сегодня стало всё таким
беспомощным,

другим, отчаявшимся
в своём же утверждении,
в желаньи  отвернуться
и бесконечно отворачиваться.

Вот если бы луна...
нет, если бы ты этого не
сделала, я тоже бы не стал,
но чтобы я не сделал

сделай ты, предотврати,
чтобы это так быстро
прекратилось. Эта любовь
вчерашняя, в может завтрашняя,

но не сегодняшняя. Могу ли
съесть я то, что мне даёшь? Я это
не заслужил. И должен ли я думать
обо всём, как о заслуженном.
 
Здесь скука, отчаянье,
болезненное чувство
изоляции, причудливое
насыщенное самомнение.

Но этот образ - всего лишь
смутная структура моего
воображения и для меня неясная,
поскольку он мой собственный.

Любовь, что я хочу сказать?
Не в силах я сказать об этом.
Когда ты стала спрашивать во
что я превратил тебя:

в партнёра, в хорошую
компанию, в скрещенных
ног под юбкой, а может в тело
нежное под остовом кровати.

Ничто и не о чем не говорит,
кроме того, о чём оно желает,
чтобы сбылось, боится,
что всё это случится

в других местах, в другое
время, не сейчас. Голос
в доме у меня,
его эхо только в твоём.

Позволь мне впасть
не в сладость,
в навязчивую мысль,
с которой сейчас я начну.

И также (также) для тебя
какое-либо место за гранью
времени а может время за
гранью места,
 
сил не осталось что-нибудь
сказать, это лицо
исчезло. В компании любви
всё возвращается.




For love

for Bobbie

Yesterday I wanted to
speak of it, that sense above
the others to me
important because all

that I know derives
from what it teaches me.
Today, what is it that
is finally so helpless.

different, despairs of its own
statement, wants to
turn away, endlessly
to turn away.

If the moon did not...,
no, if you did not
I wouldn't either, but
what would I not
do, what prevention, what
thing so quickly stopped.
That is love yesterday
or morrow, not

now. Can I eat
what you give me. I
have not earned it. Must
I think of everything

as earned. Now love also
becomes a reward so
remote from me I have
only made it with my mind.

Here is tedium,
despair, a painful
sense of isolation and
whimsical if pompous

self -regard. But that image
is only of the miind's
vague structure, vague to me
 because it is my own.

Love, what do I think
to say. I cannot say it.
What have you become to
ask,
what have I made you into,

companion, good company,
crossed legs with skirt, or
soft body under
the bones of the bed.

Nothing says anything
but that which it wishes
would come true, fears
what else might happen in

some other place, some
other time not this one.
A voice in my place, an
echo of that only in yours

Let me stumble into
not the confession but
the obsession I begin with
now. For you

also (also)
some time beyond place, or
place beyond time, no
mind left to

say anything at all,
that face gone, now.
Into the company of love
it all returns.