Триптих местам вдохновенья

I. Пушкинские горы
Там, где дышит вечность под корою древней,
Где сосны высятся, как золотой орган,
Где каждый дуб — поэта собеседник,
Хранящий строк нетленный талисман, —
Я шёл, внимая шёпоту вершин,
И ветер нёс благословенье свыше:
Здесь даже мох, что кроны опушил,
Слагает гимн, который небом дышит.
Бессмертие струится по стволам,
Здесь Пушкин не умолк, а стал природой —
И каждый лист припал к его устам,
Чтоб петь о вечном под небесным сводом.

II. Подолжино
А в Подолжино, где Ловать, светла,
Зеркалит облака над гладью зыбкой,
Берёзы выпрямляют купола,
Как девичьи свечи с молитвой и улыбкой.
Там дуб-страж, летописец берегов,
Раскинул сень — зелёную державу;
В его корнях, как в жилах, пульс веков,
А в шелесте — пророчество и слава.
Осины трепет, ив плакучих стан,
И ласточек над кряжем скоротечность —
Всё в сердце входит, как живой роман,
Как детства драгоценная беспечность.
Пусть тростниками зарастает плёс,
Но в памяти — всё так же солнце брызжет,
И каждый миг, что я сюда принёс,
Сияет жемчугом и сердце чаще движет.

III. Кириши
У Киришей, над Волховом седым,
Где юность разбросала самоцветы,
Туман встаёт, как фимиам, над спящим, молодым
Лицом земли, лучом зари согретым.
Болота стелют бархат изумрудный,
Моховины — как древний, мудрый плед;
Здесь каждый кустик — стражник безрассудный
Моих причуд, моих счастливых лет.
Угрюмость? Нет — торжественная дрема,
Где в камышах выводит ветер стих,
Где детства моего сияет схема
В сплетенье жил — и в солнечных, и в них.
Здесь я впивал задумчивую ласку
Трясин, болот, медлительных проток,
И Волхов нёс серебряную сказку,
Сплетая время в светлый узелок

Эпилог
Три края — как три золотых лепестка
В гербарии сердца, под бархатом лет.
Их светлая грусть далека, высока,
И память о них — мой немеркнущий след.