Затихло всё

Сиянье звёзд, и роз благоуханье,
И трепетный полночный небосклон...
Я затаил глубокое дыханье,
Твоим прекрасным взором побеждён.
Ты проходила тихой, лёгкой тенью,
Не замечая пламени в крови,
Предав навек холодному забвенью
Мою мольбу о трепетной любви.
Как пахнет сад! Как тихо в этот вечер
Дрожат листы под шёпотом аллей,
Но не найти мне долгожданной встречи,
Не укротить тоски души моей.
Вон там, в окне, мелькнул твой образ чистый,
Как первый снег, что падает с утра,
Но ты душой в чудесный день лучистый
Ко мне опять дорогу не нашла.
Я не ропщу. Одной твоей улыбки,
Хотя б случайной, брошенной в траву,
Достаточно, чтоб в этом мире зыбком
Я верил в то, что я ещё живу.
Пусть не ко мне протянуты те руки,
Чья белизна тревожит сонный сад, —
Я пью один восторженные муки,
Ловя волос летящий аромат.
О, если б знать, что в трепете сирени,
Когда луна коснётся серебром,
Ты вспомнишь вдруг о той безмолвной тени,
Что грезила под запертым окном!
Но мир затих. Лишь соловьиный рокот
Дрожит струной в сияющей дали,
Да сердца мой едва заметный топот
В пыли дорог, у края всей земли.
Твоя краса — небесная святыня,
Ей не дано сойти до суеты,
И я один, как путник в той пустыне,
Целую след, где вдруг ступила ты.
Неразделённой радостью исполнен,
Я славлю каждый жест твой и порыв,
Пока закат багряным переполнен,
Уходит прочь, меня навек забыв.

И мнится мне: в ином зеркальном круге,
Где нет преград и времени оков,
Мы разомкнём томительные руки
На берегу бессмертных облаков.
Там нет обид, там нет зимы холодной,
Там каждый вздох — как пенье тихих лир,
И дух летит, сияющий, свободный,
Тобой одной завещанный мне мир.
Но здесь, во мгле, где гаснут очертанья,
Где полночь льёт густой свой фимиам,
Я возношу обрывки покаянья
К твоим немым и строгим алтарям.
Пусть не дано... Пусть горечь станет мёдом,
А пыль дорог — сияньем млечных троп,
Я буду ждать под низким небосводом,
Пока на дно не ляжет чёрный гроб.
Спи, мой кумир. Пускай тебе приснится
Не мой порыв, не теснота страстей,
А лишь крыла серебряная птица
В лазурной выси девственных полей.
А я останусь стражем у порога,
Где свет и тень сливаются в одно, —
Твоя любовь — далёкая дорога,
Которую пройти мне не дано.
Лишь шорох платья, да в саду движенье,
Да лика бледность в раме золотой…
Ты — лишь мечты прекрасное виденье,
А я лишь околдованный тобой.
И пусть закат дотлел в немых долинах,
И колокол пропел свою печаль, —
Я растворён в твоих ресницах длинных
И в чудном взгляде, уходящем в даль.

И если вдруг, за гранью всех скитаний,
Когда свеча последняя сгорит,
Твой светлый дух из облачных мечтаний
Опять со мной в ночи заговорит —
Я не спрошу, зачем в долине бренной
Ты не открыла сердца своего,
Ведь красота прекрасней всей вселенной,
Важнее даже сердца моего.
Пусть тишина стократ сомкнет границы,
И сад уснёт в объятьях страшной мглы,
Твои черты, как дивные страницы,
Прочту во власти призрачной луны.
И даже там, где звёздные кочевья
Свой след теряют в бездне голубой,
Я буду слышать, как поют деревья
О том, что мир наполнен лишь тобой.
Прощай же, сон. В предутреннем тумане
Дрожит роса, как выплаканный взор.
Затихло всё в таинственном дурмане,
Лишь неба чист и ясен кругозор.
Я ухожу, но в каждом тихом стоне,
В дыханье ветра, в шелесте дождей —
Твой ясный лик на тёмном небосклоне
Меня согреет нежностью своей.