Больничный покой. глава 2

Воздух в машине скорой помощи был пропитан запахом лекарств и пыли дорог. Голубоглазая фельдшер сосредоточенно заполняла планшет, пока ее напарница разбиралась с документами. Я же уставилась в низкий, серый потолок с пластиковыми ручками – такой далекий от домашнего уюта.

Время в пути текло по своим, неведомым законам. Казалось, прошла вечность, хотя, возможно, мы ехали совсем недолго.

Приемный покой встретил меня резким, люминесцентным светом, от которого голова начинала болеть еще до того, как я успевала осознать, где нахожусь. Запах хлорки смешивался с чем-то сладковато-казенным – чистым, но чужим. Однако, сквозь эту стерильность пробивался другой аромат – аромат жизни, самобытной и непохожей ни на что другое.

В регистратуре меня встретила молодая медсестра с усталым, но удивительно светлым взглядом. Когда наши глаза встретились, она едва заметно улыбнулась, прежде чем вновь погрузиться в работу за монитором. В этой жесткой системе, в этой многозадачности, она была настоящим лучиком тепла.

«Фамилия, полис, снимите верхнюю одежду, садитесь в коридоре», – прозвучала ее команда.

Я устроилась на жесткой пластиковой скамье. Рядом пожилая женщина сосредоточенно перебирала четки, а напротив мужчина, не моргая, смотрел в одну точку, с замотанной рукой. Каждый был погружен в свои мысли, каждый здесь был один. Но взгляды, улыбки и даже строгие замечания связывали их в невидимую сеть.

Спустя полчаса меня вызвали к врачу приемного покоя. Это была высокая, статная девушка с огромными голубыми глазами, обрамленными светлой оправой очков. В ее движениях и голосе чувствовался опыт, но мягкий взгляд выдавал в ней чуткую натуру. Она говорила быстро и тихо, словно экономя каждое слово. Прослушав легкие холодным стетоскопом, осмотрев горло и задав стандартные вопросы, она тут же записывала ответы, не дожидаясь конца фраз. Но после короткого диалога ее тон смягчился, и разговор перетек в более приятное русло.

Медсестры суетились вокруг, спешно выполняя свою работу, успевая уделить внимание каждому поступившему. В их диалогах проскальзывал юмор, слышалось теплое общение. Эта приятная атмосфера, несмотря на спешку и суету, помогала и пациентам чувствовать себя спокойнее. Это было очарование человеческого фактора в системе.

«Вас госпитализируют. Пятый этаж, неврология. Вас отвезут на кресле».

Кресло-каталка стало символом освобождения от бесконечной гонки – сознательной и бессознательной. Гонки за материальным, за душой, за вещами, одновременно бессмысленными и важными. Время остановилось, позволяя просто наблюдать, просто видеть жизнь. И, возможно, замечать то, что ускользало годами. Когда не можешь себе позволить остановиться, закономерно приезжает оно – кресло-каталка.

Я здесь больше не гость. Теперь я – пациент.