Страстный книголюб

Страстный книголюб, Макс увлечённо
Знаниями всех обогащал,
Ведь на море отдых был сезонным,
А вот книги он весь год читал.

Зарубежных авторов и русских
Знал Волошин, как друзей своих.
Хорошо владел поэт французским.
Каждый день читал он новый стих,

Сочинённый им самим. У Макса
Распорядок дня был по часам.
Не привык он долго прохлаждаться,
Да и не давал своим гостям.


СТИХОТВОРЕНИЕ МАКСИМИЛИАНА ВОЛОШИНА:

Мой кров убог. И времена — суровы.
Но полки книг возносятся стеной.
Тут по ночам беседуют со мной
Историки, поэты, богословы.
И здесь их голос, властный, как орган,
Глухую речь и самый тихий шёпот
Не заглушат ни южный ураган,
Ни грохот волн, ни Понта мрачный ропот...

Собирать книги Максимилиан Волошин начал с гимназических лет, тратя на их покупку пятачки, которые мать давала на завтрак. Постепенно библиотека росла. Особенно много книг прибывало после каждой поездки Волошина в Париж.

Книги стали главной страстью Максимилиана с юности и на всю жизнь. О библиотеке Волошина ходили легенды. В доме было около десяти тысяч книг, среди которых были тома на русском, французском, немецком, итальянском языках, а также книги по астрономии, религии, медицине. Почти в каждой книге можно было найти автографы зарубежных и русских авторов. Немало книг было подарено ему самими авторами.

Среди книг на русском языке львиную долю составляли собрания сочинений классиков. Были также и произведения писателей начала XX века, в том числе друзей и знакомых Макса: К. Бальмонта, В. Брюсова, Ф. Сологуба, А. Белого, А. Н. Толстого, Г. Чулкова, А. Ремизова, А. Блока, М. Цветаевой, М. Кузмина, Вяч. Иванова.

В период гражданской войны, обращаясь к властям с просьбой об охранных грамотах для своего дома, Волошин, как самые большие ценности, всегда называл архив и библиотеку. Это было подлинное богатство, потому что многие книги нельзя было найти даже в городских библиотеках.

В собрании Максимилиана Волошина были сочинения по всеобщей истории, истории древнего мира, а также книги по истории России.

Основательно Макс знал, помимо русского, только французский язык. Однако со словарём он читал и по-немецки, и по-английски, и по-итальянски. На полях книг Волошин ставил карандашом крестики, отчеркивал отдельные строки, во французских изданиях надписывал перевод отдельных слов и выражений. Изредка появлялись записи собственных мыслей, развивающих мысли автора или полемизирующих с ними.

Максимилиан Волошин называл книги «постоянным орудием своей работы». «Книги, природа и люди...Это три ступени моей души», — писал он в 1911 году. Книга была ценна для него постольку, поскольку она помогала рождению его собственных мыслей. В тяжёлые годы книги стали для Волошина опорой в жизни и друзьями.