Век на засовах

Век на засовах. Мы прячем глаза и лица,
Крепко сжимаем ладони в глухой карман.
Каждый боится однажды в упор влюбиться,
Каждый боится, что этот весь мир — обман.
Мы возвели бастионы из ложной спеси,
Прячем под маской иронии тихий крик.
Но в бесконечном, безумном людском замесе
Бог выбирает тех, кто душой возник.
Душа на распашку. Без панциря и кольчуги.
Словно под ливень — в одной лишь сквозной рубахе.
Пусть за спиною шепчутся и в испуге
Пальцами тычут те, кто распят на страхе.
Да, это больно. Подставиться под удары,
Под сквозняки равнодушия, злую лесть.
Но лишь у тех, кто открыт, закипают радары,
Способные выловить Бога таким, как есть.
Что мы спасаем, застегнутые наглухо?
Гордость? Престиж? Иллюзию тишины?
Если внутри — ни единого всплеска, запаха,
Если мы сами от жизни отлучены?
Человек — это замок, но запертый изнутри,
Ключ потерялся в траве из былых обид.
Господи, если ты видишь меня — сотри
Этот фасад, что так глупо и ложно горд.
Душа на распашку — не слабость. О нет, поверь.
Это безумная дерзость великих слуг.
Это когда с петель срывает дверь,
Чтобы обнять этот мир, замыкая круг.
Пусть туда плюнут, натопчут, оставят грязь —
Дождь всё омоет. Но тот, кто открытым был,
Помнит единую, самую главную связь:
Тот, кто не спрятался — тот поистине жил.
Мы замерзаем не от суровой стужи,
Не от ветров, что пронзают зимой насквозь.
Мы замерзаем, когда закрываем души,
Чтобы чего-то дурного не стряслось.
Бедные люди, обвешанные замками,
Ходят по свету, как сейфы с пустым дном.
А надо бы — настежь! Родными смотреть глазами,
Даже когда обжигает лицо огнем.
Сбрось эти пуговицы. К черту сухие догмы.
Пусть по артериям хлынет безумный свет.
Да, мы ранимы. Да, мы почти бездомны
В этом пространстве холодных чужих планет.
Но настежь распахнутый сердцем предстанет Брахме,
Или Христу, или просто — святой весне.
Самое лучшее — жить с душой на распашку,
Словно лететь в бесконечном и чистом сне.
Не защищайся. Пусть дует. Пусть бьет и ранит.
Только сквозь трещины в нас проникает Бог.
Тот, кто закрылся — со временем камнем станет,
Ну а открытый — продолжит святой слог.