Она танцует подшофе!

В полумраке квартиры, где выключен свет,
Где осталась в углу наносная святость,
Она медленно пьет свой горький рассвет,
Забывая про долг, про вину и усталость.

Пусть кружится разбитый под ногами паркет,
Ей плевать, что подумает глупая полночь.
Она выкупит этот свободный билет,
Где никто не придет к ней на ложную помощь.

Она курит в окно, она смотрит в нигде,
И ломается шаг в этой комнате узкой.
И сейчас со слезами танцует она подшофе —
С дикой горечью, но с обретенною музой.

Это танец руин, это танец костра,
Где сгорают дотла все чужие упреки.
Она вырвалась прочь из глухого двора,
И плевать ей, что шрамы еще глубоки.

Ей не нужно оваций, не нужно похвал,
Этот хмель на губах — её личная плата.
Тот, кто душу её так безбожно ломал,
Пусть посмотрит на этот триумф невозврата.

А она все танцует, опять подшофе,
Смыв слезами оковы чужого контроля.
Она выбрала жизнь в этой новой судьбе —
Без фальшивых кумиров и выжженной боли.