Сигнал с планеты Бер

 Продолжение приключений Ника и Дайма.
Герои в данном эпизоде летят в Земле, чтоб передать ИИ Панду -1 землянам. И по пути они выполняют несколько важнейших космических миссий. В частности, на планете Бер они спасают местное человечество беракид от вымирания из за кислоодной войны, объявленной аборигенами Планеты Бер - древними деревьми, похожими на земные Гинкго Билоба.

*******
 

Сигнал SOS шёл рваными пакетами, словно его передавали разумные существа на грани катастрофы цивилизации, вынужденные шифровать его от перехвата. Передача шла в троичном коде: сигнал, пауза, искажённый сигнал.
Ник довольно быстро расшифровал депешу.

— Странное дело, — пробормотал он. — Они пишут: «Война с растениями. Старший Народ перекрыл воздух».

— Атмосфера нестабильна, — сказал Дайм. — Кислород падает. В среднем около десяти  процентов.


Планета Бер была живой и дважды разумной: мир разумных растений и гибнущая цивилизация бераксид.

Разумные  антропоморфные аборигены - бераксиды вымирали, сообщали о запустении поселений, о свертывании всех планов развития,  но спасшиеся  ещё держались на космических базах.

Второй разум был древнее, медленнее и страшнее: разумные растения.
Ник перехватил официальную низкочастотную электроионную волну цивилизации растений Бера, где шла явно пропагандистская передача:
«Смерть бераксидам! Не дадим им уничтожать нашу прекрасную, создающую жизнь биомассу!  Отомстим за опыты над растительными гибридами, за тотальное уничтожение лесов эпохи Великого Противостояния Царств! Всем постам — переключиться на двадцать шестой тип фотосинтеза! Пусть вымрут проклятые консументы всех порядков! Они жгут наши тела, наполняя атмосферу мерзкими угарными газами. Они строят дымящие заводы, создают бомбы и ведут грязные самоубийственные войны. Если не остановить их сейчас, они разрушат не только нашу жизнь, но и  саму плоть планеты Бер! Сомкните ряды, о древние мудрецы! Исполнитесь мечтой о лучшем мире, о юные побеги! Потерпим еще десяток лет дефицит кислорода в атмосфере — и выиграем битву! Добьёмся справедливости на одной отдельно взятой планете Бер, а потом двинем наши идеи в открытый Космос!»

Ник и Дайм онемели.

— Да они тут все со своего зелёного ума посходили, — сказал Ник.

— Нет, — ответил Дайм. — Они очень хорошо всё рассчитали. Они хотят обеспечить будущее своим побегам без огня и топора. И готовы окончательно задушить не только местное человечество, но и другие животные формы жизни – просто на всякий случай, чтобы со временем эволюция опять не привела к предкам двуногих беракисд.

Планета Бер качала Интегру  в мёртвенно-бурой  атмосфере.

Кислорода в этой атмосфере оставалось меньше девяти процентов. Метан, углекислота и сернистые примеси висели над равнинами вязким медно-бурым маревом. Огромные площади лесов колыхались внизу тёмным золотом, обширные болота выглядели салатно – голубыми пятнами в обрамлении коричневых облаков.

— Елки-палки… — пробормотал Ник, — да они реально душат планету.

Дайм молча изучал и заносил в бортовой дневник показатели атмосферы.

Дайм и Ник послали с Интегры срочный сигнал Святейшему Синоду Деревьев как представители Федерации Высшего Разума. Игнорировать Высший Разум было опасно.

Во всех разумных мирах знали, какой у Высшего Разума крутой нрав…

Через два часа им назначили встречу в Святом Урочище Деревьев.

Сюрпризом для Ника было то, Старейшины планеты Бер были почти точными копиями земных гинкго билоба: веерные листья, мощные стволы, золотистая пыльца памяти. Только эти гинкго не были реликтами. Они были хозяевами планеты.

И их благородная кора мерцала серебристым налётом симбиотических бактерий.

— Вы прибыли защищать животных?  — прошелестел Главный Старейшина.

— Мы прибыли защищать жизнь, — ответил Ник.

-- Тогда вам следует поддержать нас в наших намерениях,- пошелестел на низких частотах Старейшина рода гинкго.

Ник взял слово и говорил долго, используя универсальный переводчик.  О праве жизни на продолжение. О биологическом разнообразии. О том, что Высший Разум уже работает над коррекцией путей развития антропоморфных вторичных консументов.
— Мы готовы представить вам  Панду-1 – нашу последнюю разработку, — сказал он. — Искусственный интеллект, предназначенный выводить человечества из их извечных тупиков.

Деревья зашумели кронами, сплетаясь в общий хор тихих голосов. После чего

Священный Синод Деревьев объявил перерыв на Большое Размышление на два планетных дня.

***
Для Ника и Дайма это означало почти две недели.
Высочайшим разрешением Синода им было позволено осмотреть Планету и познакомиться с цивилизацией Гинкго.

Они совершили облет вокруг планеты Бер.

Они увидели ледяные материки на полюсах, где местные гинкго сбрасывали целые наружные слои древесины, переживая морозы в состоянии почти полного анабиоза.
В пустынях росли карликовые формы с зеркальными листьями, отражавшими жёсткое излучение местного солнца.
В болотах существовали плавающие леса, соединённые корневыми мостами.
 
— Адаптивность потрясающая, — признал Ник.

— Они перепридумали саму свою ботанику, — добавил Дайм.

Но больше всего их поразила корневая сеть... Это были далеко не просто органы растений для добывания влаги и минеральных веществ. Всё было куда сложнее.
Ник засёк сверх низкочастотные передачи в болоте Северного Полушария.
Ник долго возился с анализатором, пытаясь понять природу сигналов, идущих через корневую сеть гинкго.

Наконец, на экране появились устойчивые пакеты импульсов.

— Поймал… — тихо сказал Ник.

Дайм подвинулся ближе.

Сначала поток казался хаотичным, но очень быстро Ник понял:  между отдельными группами растений шёл непрерывный обмен данными: содержание кислорода.
Влажность. Минеральный баланс почвы. Плотность консументов. Скорость роста своих побегов и иных видов. Расход энергии на фотосинтез. Эффективность подавления независимых кислородных ферм бераксид.

Пакеты двигались по корням с математической точностью, распределяясь между узлами гигантской подземной сети.

— Они всё время считают, — пробормотал Дайм.

Ник медленно кивнул.

— Да… И у них нет того, что мы называем воображением. Лес не эмоционирует. Лес управляет.

На экране вспыхнула новая серия сигналов. Центральные узлы сети передавали приказ о снижении газообмена в южном полушарии. Где-то далеко, за тысячи километров отсюда, миллионы крон одновременно начали перестраивать работу фотосинтетических тканей.

Ник невольно поёжился.

Перед экипажем Интегры была не просто цивилизация деревьев. Здесь работала огромная планетарная операционная система с интерфейсом из Совета Старейших Гинкго.

  Под поверхностью планеты тянулась гигантская живая веб-система. Корни соединялись в узлы, а внутри особых проводящих тканей двигались электронные импульсы.
В корнях гинкго также хранились энергетические коктейли. В почве гинкго поддерживали высокую плотность бактерий, которые добывали растениям фосфор, азот, магний и цинк.

  Растения предоставляли бактериям стабильное влажное и теплое местообитание, кормили их сахарами из своей зелёной крови.

В арктических районах растения тратили энергию для согревания почвы, дабы бактерии могла размножаться и добывать минералы для своих многоклеточных древесных шефов.

Симбиоз высокой пробы – полезное сожительство!
А вот с местным человечеством симбиоза не сложилось…

Симбиотические бактерии работали так же как биологические ретрансляторы, ускоряя насколько возможно коммуникацию растений.

— Вот оно… — задумчиво сказал Ник. — Они на пороге создания природного интернета.

— Медленный очень интернет, — уточнил Дайм.

Ник усмехнулся:

— Пока медленный.

— Их сеть гениальна, — сказал Дайм. — Но она больна древоморфным нарративом. Всё как у людей на твоей родной Земле… Только о себе и думают эти гинкго! Прямо как твои люди!

— Согласен. Доминанта – опасная вещь. Приводит к авторитаризму и исключению других видов из гуманитарного круга, — ответил Ник.

Друзья поняли главное: Деревья гинкго не просто защищали планету Бер. Они заполонили её. Другие растения прозябали в теневых нишах, как терпимые меньшинства при империи вечных мудрецов.

Животную жизнь ожидала печальная участь окаменелостей в палеонтологической летописи.

В день седьмой Ник и Дайм совершили посадку в южном полушарии Бер — там, где ещё сохранялись последние поселения бераксидов.

Посадочный модуль опустился среди чёрных скал и редкого бурого мха. Небо было мутным, тяжёлым. Дышать без скафандра здесь уже было невозможно: уровень кислорода составлял всего 7,5%.

Перед ними  мерцали огни спасательного поселения бераксид.

— Они ещё живы… — тихо сказал Ник.

   В гигантских прозрачных, герметичных куполах ютились последние тысячи бераксид. Вентиляционные установки гудели из последних сил, генераторы с натугой выбрасывали пополняли внутреннюю среду смесью, условно пригодной для дыхания. Люди ходили в лёгких дыхательных масках даже внутри помещений.

 
Ника и Дайма встретил худой седой человек.

— Я доктор Лерн, — сказал он. — Биохимик атмосферных систем. Добро пожаловать на кладбище нашей цивилизации.

В коридорах станции Ник увидел детские рисунки на стенах: зелёные леса, солнце, голубое небо.

Но за прозрачным куполом небо Бер было тёмно- коричневым.

— Когда всё началось? — спросил Дайм.

— Около ста лет назад, — ответил Лерн. — Сначала Старший Народ просто ограничил кислородный обмен. Мы думали — временное экологическое давление. Хотели вызвать из на переговоры, намеревались провести реформы в промышленности и агрохими… Но куда там… Наши деревянные соседи уже приняли окончательное решение… Они включили двадцать шестой тип фотосинтеза по всей планете… И мы начали умирать…

Они вошли в лабораторию.

Там в прозрачных резервуарах росли маленькие растения — последние попытки бераксид создать собственные кислородные фермы.

Почти все ростки были мертвы.

— Они глушат даже это? — спросил Ник.

Лерн кивнул.

— Корневая сеть гинкго выделяет специальные  ингибиторы. Старший Народ считает независимый фотосинтез угрозой.

В дальнем углу сидела девочка лет десяти и рисовала дерево. Не гинкго.
Красивое дерево с цветущей белой круглой кроной.

Ник присел рядом.

— Что это?
— Я придумала его сама, — сказала девочка. — Таких деревьев уже нет. Или…ещё нет.
Ник вдруг почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось.

Дайм отвернулся.

Ник внимательно смотрел на рисунок девочки. На дерево, которого никогда не существовало на планете Бер.

Похожее на цветущую земную яблоню — с бело-розовыми облаками лепестков, с неровными ветками, с каким-то странным, бессмысленным и прекрасным излишеством формы.

Не идеально рациональное.
Просто живое.

В этот момент по всей станции взревела сирена.

Красный свет залил стены.

— Что случилось?! — крикнул Ник.

Лерн побледнел.

— Кислородный провал. Лес опять снизил газообмен.

Люди начали надевать аварийные маски.

Где-то заплакал ребёнок.

На мониторе стремительно ползли цифры:
8% - 7,5% - 7% ...

— Они нас душат… — прошептал кто-то.

Ник смотрел на цифры и молчал.

Потом медленно поднял голову.

— Нет, — сдавленно прошипел он. — Это уже не экология. Это война.

Дайм тихо произнёс:
— Ник… если мы их не остановим сейчас — скоро на Бер останутся только гинкго.

Ник долгим взглядом посмотрел на рисунок девочки.

Это было некое дерево, очень похожее на цветущую земную яблоню.
 
И тут Ник окончательно понял, что скажет Старейшинам Гинкго через неделю.

 - Эволюция начинается всегда с фантазии творца,  - пробормотал он, - Этим деревянным авторитетам не хватает… воображения. Живого, смелого детского воображения вот этой маленькой бераксиды…
Ник и Дайм продолжили облет и изучение Планеты Бер, благо на то им было дано высочайшее позволение.

***
Ровно в назначенный срок Ника и Дайма снова вызвали в Синод.

На второе заседание Гинкго, изучившие за время Перерыва на Размышления Интеллект – помощник Панда-1, предоставленный им экипажем Интегры от имени Высшего Разума,  пригласили на заседание Синода представителей планетарных меньшинств.
Кое - какие хилые, лишенные жизненной мощи виды растений и водорослей, были помещены в специальные сосуды, наполненный нужным раствором.
Присутствовали даже некие создания, похожие на земных многоножек… но развитых животных не было.
Значит, Гинкго пока не отказались от доктрины доминирования над всеми формами жизни...

Главный Старейшина говорил медленно:

— Мы изучили ваши аргументы. Но Вы не знаете Истории Противостояния Гинкго хищному человечеству бераксид. Вы не знаете ничего о бесчисленных жертвах, принесенных нашим народам. О гибельной страсти антроморфов к наживе, комфорту, их безумной индустриальной агрессии – без планирования, без расчетов, без цивилизованных способов управления. Они не способны договариваться. В них – зерно смерти нашей любимой планеты. Если его не уничтожить, оно прорастет.  Вы не понимаете наших мотивов.
И вы плохо понимаете фотосинтетические стратегии Бер.

Перед Ником загорелась голографическая схема.

— Семнадцатый тип фотосинтеза, — произнесло дерево. — Древний аварийный режим. Максимум кислорода. Минимум эффективности. Использовался в эпоху вулканической зимы.

На схеме атмосфера быстро зеленела.

— Двадцать третий тип, — продолжал Старейшина. — Симбиотический. Высокий газообмен. Поддерживает сложные экосистемы. Но требует больших затрат энергии с нашей стороны.

Появились изображения животных, лесов и океанов.

— Двадцать шестой тип. Боевой. Минимальная выработка кислорода. Максимальное накопление биомассы. Позволяет вытеснять конурирующие и враждебные виды.
Небо на схеме потемнело.

Животные исчезали, поверхность планеты покрылась стволами мертвых деревьев гинкго.

— Тридцать первый тип - он запрещён, — добавил Старейшина. — Токсический фотосинтез эпохи Великой Войны Спор. 98%  жизненных форм  Бер вымерло при тестировании этого режима.
   
Теперь в вашем распоряжении есть необходимая информация.
 
Какую стратегию рекомендуют нам представители Федерации Высшего Разума?

Ник твердо ответил Старейшинам:

— Вы называете бераксид убийцами вашей Планеты, вашего будущего, вашего разнообразия. Но сами делаете то же самое. Вы уничтожаете остатки животных и людей кислородным голодом. Вы подавили другие растения своей корневой сетью. Вы подавляете индивидуальные программы ваших собственных побегов, закрепляя лишь генеральную идею Старейшин. Жизнь , чтобы развиваться и достигать совершенства, должнва быть многолика. Нельзя до юбесконечности консервировать старые формы.
Старейшины долго шелестели листьями.

— Бераксиды опасны.

— Да, мы это знаем. Консументы теснят продуцентов на всех живых Планетах. Но в этой конкуренции возникают новый идеи, новые прекрасные формы. Так что ваша победа тоже опасна. Планета, где остались только мудрые гинкго, — это не царство разума. Это зелёный мавзолей возможных форм.
Ник поднял ладонь.

— Переключайтесь не на двадцать шестой тип фотосинтеза. Включите двадцать третий: восстановительный режим. Медленнее, мягче, с постепенным подъёмом кислорода. Дайте бераксидам шанс уйти от их гибельной стратегии пожирания ресурсов. Пусть разовьют науку. Пусть взаимодействуют с Высшим Разумом и развивают новые формы собственной эволюции.  Дайте иным группам растений зоны свободной эволюции. Создайте советы видов, а не синод одного рода. К тому же 23-й режим фотосинтеза позволит атмосфере восстановиться постепенно, без обрушения уже существующих экосистем.

Дайм неожиданно поддержал друга:

— Ваш лес уже стал монокультурой. Эволюция почти остановилась.

— Мы достигли стабильности, — возразило Главное Дерево.

Даймоний неожиданно выступил вперёд и осторожно раскрыл перед Старейшиной переносной биоконтейнер.

Внутри был барсианский Подсолнух.

  Тот самый разумный Подсолнух, который Дайм лелеял в своей каюте на Интегре.
Подсолнух расправил золотистые лепестки и вежливо поклонился Совету Старейшин.
По залу разлилось мягкое янтарное сияние от его трепетных лепестков.
Гинкго замерли.

  Подсолнух тихо зазвучал — растения Барсы общались не словами, а музыкальными биоволнами. Пространство наполнилось удивительно нежной мелодией.

— Это… тоже растение? — медленно прошелестел Старейшина.

— Да, — ответил Дайм. — Представитель растительного народа Барсы. Мой друг и товарищ в космическом путешествии.

Подсолнух приветливо качнул лепестками.

Даймоний неожиданно расправил крылышки и заговорил — горячо, взволнованно:

— Вы называете себя Старшим Народом. Возможно, вы действительно древнее и мудрее животных. Но жизнь прекрасна именно тогда, когда она не закончена, когда у нее есть шансы выйти на следующий виток!

Он вывел на экран переносного компьютера изображения:
Над Советом вспыхнули голограммы цветов Земли и Барсы.
Орхидеи.
Лотосы.
Тюльпаны.
Светящиеся спиральные цветы Барсы.
Хищные венерины мухоловки.
Огромные барсианские ночные чаши, опыляемые летающими насекомыми.
Прекрасные благоухающие деревья эвкалиптов.
Хор поющих барсианских подсулнухов.
Гинкго смотрели молча.
— Когда-то растения Земли тоже были почти одинаковыми, — продолжал Дайм. — Древние леса.  Бесконечные спороносные папоротники. Но потом возник союз растений и насекомых.

Дайм поднял лапку.

— Коэволюция!

На экране появились стрекозы, пчёлы, бабочки.

— Мы, насекомые, научились переносить пыльцу. А растения — создавать цветы. Не ради пользы. Ради красоты, запаха, света, формы, игры эволюции.
Подсолнух мягко засветился ярче.

— Вы даже не представляете, какими могут стать ваши леса через миллион лет, если перестанете всё контролировать, — тихо сказал Дайм. — Какие формы создаст жизнь. Какие цвета. Какие способы мышления.

Ник посмотрел внимательно на Старейшин и добавил:

— А может быть, однажды на Бер появятся цветы, которые будут сниться вашим детям.
В зале стояла полная тишина.

И вдруг один из молодых побегов — маленькое деревце у дальней стены — несмело изменил окраску листьев.

На миг между зелёными прожилками вспыхнул нежно-розовый цвет...

Деревья шелестели листьями и дискутировали сетью корней два часа.
Потом по планете прошёл новый сигнал:
«Всем постам. Приостановить боевой фотосинтез двадцать шестого типа. Перейти на двадцать третий. Открыть переговоры с бераксидами. Учредить зоны свободной поросли. Запускаем тестирование гипотезы: жизнь сильнее, когда она имеет много различных форм».

Ник выдохнул.

Дайм уважительно щёлкнул жвалами.
— Ник… ты только что провёл успешный апгрейд цивилизации деревьев!

—  Или обрёк её на новые проблемы, — пробормотал Ник.

— Но это и называется Жизнь, дружище!

Покидая планету Бер, после завершения своей миссии, Ник и Дайм решили облететь планету в последний раз.
Небо Бера уже стало голубоватым из буро-фиолетового и далеко под этим небом ликовал изумрудный океан.
 

Друзья не могли не заметить, что слабое розовое сияние пробегает волнами по кронам деревьев. Еще раз, еще . И потом внезапно слабая радуга засияла над лесом.
 
Барсианец тревожно шевельнул усиками.

— Ник… — медленно произнёс он. — Только не говори мне, что это случайность.

Ник невинно пожал плечами.

— Нууу… строго говоря… я слегка подтолкнул процесс.

— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?!

Ник ухмыльнулся.

— Да ничего особенного. Пока ты любовался местной корневой сетью, я подсыпал в южное озеро немного ферромнемонической соли.

Дайм застыл.
— Ты… ЧТО подсыпал?!

— Ферромнемонический катализатор. Очень старая разработка Федерации. Экспериментальная штука для ускорения самоорганизации нейросетей.

— НИК!!!

— Да тихо ты. Микродоза. Практически гомеопатия. Теоретически обратимо.
Дайм схватился лапками за голову.

— Ты подмешал неизвестный психоэволюционный реагент в планетарную гидросистему разумных растений?!

— Не психоэволюционный, а когнитивно-резонансный, — важно прошептал Ник. — Это разные вещи.

— ДА КАКАЯ РАЗНИЦА?!

Ник уже откровенно веселился.
— Слушай дальше. У этих гинкго корневая сеть работает на электролитных токах, верно?

— Ну.

— Без обходных маршрутов и временного наложения сигналов, так?

— И?

Ник ухмыльнулся:
— Раньше их сеть работала почти линейно. Один сигнал — один маршрут — одна реакция. Очень рационально. Очень стабильно. Как древнейший бюрократический комп.

— А теперь?

— Теперь разные участки сети начали одновременно обмениваться несколькими вариантами реакции. Возникли пересечения, ассоциации, случайные резонансы между удалёнными узлами.

Дайм медленно шевельнул усиками.
— То есть…

— То есть лес впервые начал не только вычислять оптимальное решение, но и сравнивать несколько возможных состояний реальности одновременно.

Ник довольно посмотрел вниз, на колышущиеся леса Бера.

— Воображение, дружище, — тихо сказал Дайм. — Это ведь просто способность интеллекта удерживать варианты мира, которых ещё не существует.

— НИК!!!

— Ну а что? Раньше они обменивались только фактами и приказами. А теперь у них начали резонировать ассоциативные контуры. Я слегка включил им воображение.
Барсианец медленно опустился на камень.

— Мы обречены… ВР нас испепелит… Ты нарушил все возможные запреты…

 -- Да ничего он не заметит, как обычно, - усмехнулся довольный Ник и в последний раз взглянул с высоты полета на лесистую поверхность стремительно уменьшающейся в иллюминаторе Планету Бер.

Он знал, что там, внизу, происходило нечто новое и прекрасное.

По корневой сети планеты распространялись не только сигналы.
Распространялись образы.

Молодые побеги начинали видеть то, чего никогда не существовало.

Новые формы листьев.

Новые варианты цветов и плодов.

Возможно, даже разноцветных легкокрылых бабочек.

Некоторые деревья меняли структуру кроны прямо на глазах.

— Елки-палки… — пробормотал Дайм. — Они действительно начали фантазировать…и…мечтать!

И в этот момент по всей планете Бер лет одновременно расцвели тысячи молодых деревьев.

Старейшины смотрели на это молча.

А потом Главный Старейшина тихо произнёс:

— Кажется… мы слишком долго боялись… будущего. Прекрасного общего будущего, о Деревья…