Мой домик

Мой домик будет стоять на зеленых холмах!
Возле него будет озеро, цветом как у настоящего моря. Такое только у нас в Крыму есть! И никакие москвичи не смогут понять, какая это благодать.
Крыша у моего домика будет… не будет. Не будет крыши у домика моего! Тогда я смогу всегда смотреть на звезды, хотя уже плохо помню какая из них, что для тебя значит. И я всегда смогу почувствовать дождь. Иногда и ливень настоящий. Иногда и гром.
Жуткий.
Я даже пугаться буду!
Но после дождя всегда будет солнышко.
И ведь, если я не промокну до нитки, разве я почувствую, по-настоящему, как меня согреют лучики в самый неожиданный момент? Да, чтобы всё было так, я выкину ненужные зонтики — маленькие домики, чтобы они нечаянно не смогли меня спасти, когда как-будто бы и не от чего. Когда-нибудь, я буду видеть и радугу. Ой, как я буду веселиться! Я буду танцевать, прыгать, смеяться, летать. Летать я буду! Но это не сейчас, это когда-нибудь! А пока что, я вышагиваю за шагом шаг, выстраиваю за разом раз, и вот,
в моем домике есть окошко.
Я в него смотрю немножко!

 Наблюдаю, улавливаю.
За стенами иногда такие страшилки происходят!
Ой, мамочка! Этих соседей совсем не воспитывали!
Они ходят не улыбаючись,
поют не играючись,
врут не краснея,
Живут столбенея.

 Мамочка! Что же они делают?
Ай-яй.
Они совсем не умеют дружить!
Совсем не умеют любить!
Ну как же мне их научить
дружить,
любить,
ходить

 По горам, например?

 Глупые скалазалазики. Лезут туда, куда не нужно. Конечно же, потом приходиться спускаться. Ну, а как иначе? Разве можно взойти на овраг? Конечно, нет. Но они почему-то идут. На дно оврага. Но им же в горку надо было!
Не интересно?
Не интересно.

 Хочется же всего, да послаще.
Много сахара нельзя, девочки!
Лучше купите сигареток, они очень полезны для здоровья!

 В моем домике,
на высоком холмике,
Для каждой юбочки,
Хорошенькая трубочка.

 Заходите, девчонки. Курите на здоровье!

 Но выдача только через окошко,
Чтобы видеть вас, но немножко.

 Дверки у меня пока нет. Ну точнее, есть. Только на ней замочек!

 Но несмотря на всё это, в моем домике нет электричества. И когда наступает ночь, становится совсем-совсем темно.

 И тяжелее всего, конечно же, ночью.

 Ночь — воришка.
Она крадет всё то людское, что хоть немного удалось нажить за день.

 Ночь — лгунишка,
потому что навеивает то, о чем я и знать не знала.

 Ночью становится
резко холодно,
резко голодно.
Резко открываются глаза на всё то, что ты так тщательно пытаешься не видеть утром.
Ночью боязно.
Боязно остаться один на один.
И ты остаешься.
Потому что руки людские
Шарят по чужим карманам!

 Они шарятся в карманах у кого-то, кто за стеной,
за городом ,
за страной.
Им так легче! им так проще!

 Но я знаю, что воришка, когда-нибудь, придет и ко мне. Он войдёт в эту квартиру без ключа, он ему не нужен. Он просто зайдет, он ничего не скажет.

 Он украдет у меня всё. Все мои цветочки!
Листочки! С рисунками!
Книжки!
Мои сережки!
Мою игрушечную собачку, которую ни разу в жизни не видел.

 Воришка остановится. Проверит свои карманы и поймет, что мало.

 И тогда.

 Он полюбит меня.
За все мои сережки,
книжки,
тоненькие ножки,
Плюшевые мишки!

 Скорее, кошки! Тут есть мышки!

 Полюбит совсем по-новому.
А может быть,
совсем как раньше.

 Он рук моих прикасаться будет нежно.
Губы его заветренные, будут шептать слова. Бессмертные.

 Бессмертно только одно слово — любовь.
Он меня одеялом укроет, вновь.

 Она по ночам раскрывается,
а когда целует — кусается!

 Но мне его не понять.
Обнять.
Целовать.
Можно.
Кого угодно можно.
Нужно?
Нужно за собой следить

 и дверь кому попало не открывать.

 Поэтому, у меня замочек!

 Вот только..

 если крышы нет,
то увы,
и на замки — запрет.