Баллада птицы, залетевшей в подъезд

Ну что сказать. Такая вот птица.
Из -за нее мы были в печали.
 Залетела и давай под потолком виться,
 биться в окно, а на рамах печати.
Все уже сказано. Воздух был теплый,
дневной свет кончался, и полночь вставала,
а птица все продолжала виться
до неба все крыльями не доставала.
Чердачный люк, из которого она упала,
был темен, почище любой сокровенной ночи.
И птица  под белым куполом виться устала,
и ткнула в меня свои черные очи.

В мозгу зарастают лесные тропинки,
и ноют, и помнят, как были прохожи.
уставшие, как неудачник на ринге,
похожие на бесконечных прохожих.
А дальше: огромное пыльное поле,
и голос: иди. Но я шел и вернулся.
И птица смеётся над выбранной долей,
над тем, что не спишь, но мечтаешь проснуться.
И были слова, подошедшие к горлу.
Откуда взялись три заветные слова?
И птица летит, свои крылья простерла,
и топчется путь, постигаемый снова.
Как люк засиял - непонятное дело.
Сквозь темень полночи, сквозь зыбкие тропы,
 вдруг сразу летишь, неожиданно смело,
став вдруг яснознающим из остолопа.

*******
Моё сердце теперь хранится реки на дне,
 моё тело теперь парит в голубом огне.
Я сейчас живу меж семи ветров,
меж семи дорог, между зыбких троп.
Кто же знал, что птичья печать внутри.
Кто сказал кому: вот ты весь - смотри.
Кто же знал, что песня двинется напролом,
что в ночи густой откликнется соловьём.
Кто же знал, как трудно топтать тропу
в неухоженном, будто сад, мозгу.
Так что я теперь меж семи дорог,
меж семи ветров. Кто же знать- то мог.