В каждом встречном

В каждом встречном
Искать тебя и не находить,
Думать, что справлюсь,
А ночью, как волк, выть.

И каждая строчка —
О тебе, обо мне, о нас.
Снова на репите
Играет наш любимый джаз.

Молчать и глубоко боль запихивать,
Винить и мгновенно от ярости вспыхивать.
А за окном снова дожди,
И я слышу, как кричат: «Ты только жди!»

Вспоминать и глушить горькую.
Надо жить, даже если всё сломлено.
Где ты? — прокричу в тишину.
Я всё равно тебя люблю.

28.05.2026

P.S.Помните, это чувство — когда боль была такой родной, такой привычной, что вы с ней сроднились, пили по утрам кофе, вместе смотрели сериалы и жаловались на погоду. А потом — бац! И солнце. И ветер. И внутри поет какой-то джазовый квартет, хотя ты вроде даже музыку не включал.

И первая мысль, которая приходит в голову, когда замечаешь эту дурацкую улыбку на своем лице: «А имею ли я право? Вдруг это неприлично — быть счастливым, когда ещё вчера я нёс свой крест с таким достоинством?»

Мы так привыкли измерять глубину переживаний градусом страдания, что любое отклонение в сторону покоя кажется нам предательством по отношению к самим себе вчерашним. Мы словно говорим той, вчерашней, зареванной и несчастной: «Прости, дорогая, но ты мне больше не нужна. Я тут танцую новый танец, очень диковинный, заходи как-нибудь на огонек, но не сегодня».

Это похоже на выздоровление после долгой простуды. Ты уже забыл, каково это — дышать полной грудью, а тут раз — и воздух сам залетает в лёгкие, и ты чувствуешь вкус яблока, и шум дождя за окном звучит как мелодия, а не как похоронный марш. И вроде бы радоваться надо, ан нет — стыдно. Будто ты симулировал болезнь, а теперь тебя поймали за руку. Будто печаль была твоей работой, а ты взял и уволился без предупреждения.

Но в этом и есть главный секрет, который мы вечно забываем: прошлое — это не долг, который нужно выплатить до последней копейки. Это просто глава. Её можно перелистнуть, даже не дочитав до конца, даже если на полях остались твои слезы. Никто не потребует от тебя отчета за то, что ты посмел улыбнуться слишком рано. Слишком рано — это понятие для будильника, а для души есть только «сейчас».

И вот это «сейчас» наступает всегда внезапно, как шальной бог случайности. Ты ничего не ждал, ничего не планировал, просто шел по дороге из жёлтого кирпича, вспоминал только хорошее (ну, или хотя бы пытался), и вдруг — взлетел. И паришь над всем этим: над обидами, над предательствами, над тяжелой душной болезнью печали. Сверху всё кажется таким маленьким и незначительным, правда?

В такие моменты понимаешь: исцеление — это не финальная точка в длинном романе страданий. Это момент, когда ты просто перестаёшь цепляться за перила и доверяешься ритму. Танцуешь, даже если никто не смотрит. Даже если вчера казалось, что ноги не идут. Учишься летать. И летишь. А неловкость... Ну что ж, пусть будет. Это просто знак, что ты делаешь что-то впервые. А новизна всегда немного щекочет нервы.

И вот вы сияющий и послушный этой новой мелодии, и вдруг замечаете, что вчерашняя мгла испарилась сама собой. Потому что у неё просто не осталось шансов. Там, где танцуют, тучам места нет.