Вспышка над Фудзи. Поэма о любви и долге

ПРЕДИСЛОВИЕ.
Перед вами – поэма  «Вспышка над Фудзи», повествующая о вечном столкновении человеческой страсти и земного долга. На фоне безмолвной и величественной горы Фудзиямы, символа бессмертия и покоя, разворачивается хрупкая, мимолетная, но обжигающая яркая жизнь двух влюбленных душ. Их судьбы, изломанные суровыми законами ушедшей эпохи, подобны нежным лепесткам сакуры, подхваченным безжалостным ветром рока.
Эта история – не просто хроника побега и трагической гибели самурая его избранницы. Это песнь верности, превосходящей земные клятвы, где мистический вестник богов, священный Кирин, становится немым свидетелем и хранителем чистоты помыслов. Земное счастье героев сгорает мгновенно, как яркая вспышка в ночном небе, но их сердечный мотив преодолевает саму смерть, возвращаясь каждую весну с новым цветением вишнёвых садов и детским смехом у подножия великой горы.

Откройте этот свиток под тихий шёпот старинной бива и пройдите вместе с героями их путь от невинных детских игр до вечного приюта хрустальных сердец.

ГЛАВА 1. РОЖДЕННЫЕ У ПОДНОЖИЯ ФУДЗИ

Фудзи в тумане.
Смех детей среди вишен
Сменился долгом.

У гордых склонов белоснежной Фудзи,
Где в вечной дымке прячется рассвет,
Росли невинные сердца в союзе,
Не видя будущих безжалостных примет.
В тени садов, где зацветала вишня,
Где мир ласкал лучистый небосвод,
Их детство протекало так неслышно...
И смех звенел под звуки вешних вод.

Года текли, сплетая судьбы туже,
Под тихий ропот струн старинной бивы.
В бамбуковой глуши, где ветер кружит,
Любовь росла кристальной, горделивой.
Им пел Кирин в обличии тумана,
Храня покой безгрешных детских дней,
Где не было жестокости, обмана,
А мир казался чище и светлей.

Но бедный край окутал чёрный голод,
Поля сухие выжгла пустота.
И страшен был неумолимый холод,
И за зарей вослед пришла беда.
Как старших чад, спасая младших братьев,
Их семьи отдали в господский пышный дом.
Его - на службу, стать чужим щитом,
Её – в наложницы, под страхом и стыдом.

Вручили парню длинный меч катану,
Теперь его судьба – беречь дворец.
Он служит верно грозному сёгуну,
Долг чести словно кандалы сердец.
В полночной мгле закон превыше жизни,
Стальной клинок спасает от обид.
Он верен чести и святой Отчизне,
Но сердце почему-то так болит…

Сплелись воедино законы их клана
И эти две жизни, что свиты судьбой.
Но рок заманил их в сети обмана –
И пламя любви увлекло за собой.
Два узника рока, две жертвы для близких,
Два сердца под гнётом суровых оков.
Их путь - как стена из запретов и рисков,
Но сила любви  -  превыше веков.


ГЛАВА П. ПРИЮТ ХРУСТАЛЬНЫХ СЕРДЕЦ.

Звезды над морем.
Два хрустальных сердца
Сплелись в пламени страсти.

И темною ночью, укрывшись плащами,
Бежали влюбленные, вытеснив страх.
Побег в тишину, окруженный ветрами,
Покинув дворец в одиноких слезах.
Шагали вперед, не жалея усилий,
Пока не настигнет зловещий рассвет.
И, сильно устав, у раскидистой ивы,
Они разложили костер на ночлег.

«Мы живы, мы вместе», - катилась слеза.
Вдыхая ночной аромат и покой,
Он робко взглянул в эти ланьи глаза...
И мир распахнулся пред ними иной...
Он снял свой доспех – бремя тягостных клятв,
Она расплела свои черные косы.
И не было больше меж ними преград.
Лишь шепот волны у подножья утеса...

Костер догорал, уступая свет звездам,
И берег морской принял их в тишине.
Казалось, дышать стало радостно, просто,
Как будто в священном и благостном сне.
И в этом сиянии тихом и алом
Возникла меж ними святая любовь...
Укутав тела под ночным покрывалом,
Она разжигала горячую кровь...

И ветви согнулись над синей водою,
Сквозь них пробивался таинственный свет...
Две жизни сплелись над прибрежной волною,
Вкушая хрустальный и чистый рассвет.
В объятиях нежных, наполненных страстью,
Забыв про господ, про нужду и про щит,
Они засыпают, рыдая от счастья,
Пока тихий лес свои тайны хранит.


ГЛАВА Ш. ВО ИМЯ ЛЮБВИ.

Искры ночные,
Пламя сжигает весь страх –
Речи влюбленных.

«Пробужу ото сна!» – ей сказал.
«И родится весна!» – ей сказал.
«Я тебя украду!» – ей сказал.
«В мир чудес уведу!» – ей сказал.
И спросила : «А  где этот мир?»
И спросила: «Он там, где Памир?»
И спросила: «Когда украдешь?»
И спросила :«Куда приведешь?»
Он ответил: «С тобой навсегда!»
Он ответил: «Пусть мрак и беда!»
Обещал: « Не оставлю одну!»
Обещал: «Даже смерть приму!»
«И зачем?» -  удивилась она.
«Нам миры?» -  удивилась она, -
Если смерть неизбежно придет,
Разлучит,
       разобьет,
              унесет?..»
Он  задумался… долго молчал…
А потом очень тихо сказал:
«Пусть недолог миг счастья двоих…
Пусть, как вспышка на небе, сгорит…
Но душевный  сердечный мотив
Будет вечной надеждой живых!»


ГЛАВА IY. ОБНАЖЕННАЯ СТАЛЬ.

Алый лепесток
Упал на холодную сталь –
Вечная память.

В рассветных лучах, когда пламя остыло,
Она пробудилась в любимых руках.
Вставало великое солнце красиво,
Рассыпав лучи на седых облаках...
Она ощутила всем сердцем, душою,
Как утренний свет прогоняет весь страх,
И жизнь наполняет любовью святою,
И слёзы растаяли в черных глазах.

Но хрустнула ветка. Из чащи прохладной
Сверкнул будто сталью предутренний свет.
С толпой самураев явился владыка -
Жестокий источник бесчисленных бед.
«Пронзить беглеца! – приказал он умело, -
А девку связать и доставить во двор!»
И меч заблистал над беспомощным телом
Обрушив на шею карающий бор!

Услышав сквозь сон его выдох и стоны,
Она распахнула от страха глаза.
Разрушены рая ночного законы…
Но сдаться чудовищу в лапы нельзя!
Хватило секунды на меткий удар,
Она рассекла свою нежную грудь.
Свобода – ее оглушительный дар,
Навек завершающий жизненный путь.

И навзничь упала она рядом с ним.
Там алые капли чертили круги.
Их путь стал для рабства недостижим -
Оплачены чести и жизни долги.
Они обнялись на холодной земле –
На первом-последнем их ложе любви.
Два сердца, зажегшихся нежно во мгле,
Затихли в объятьях и общей крови…

А солнце уже высоко над полями
Взошло, равнодушно и немо горя,
Окрасило землю своими лучами,
И гибель влюбленных укрыла заря.


ГЛАВА Y. ЭПИЛОГ. ВЗОР ФУДЗИЯМЫ.

Спит Фудзияма.
Жизнь расцветает опять
Вечною любовью.

Гора Фудзияма на мощной основе
Стоит, как и прежде, взирая на мир,
Там ветры затихли в заброшенном крове,
И души растаяли, словно эфир…
Но помнит вершина в снегах белоснежных,
Как средь лепестков, что уносит волна,
Два пламенных сердца, два сердца безбрежных
В свои небеса забрала тишина.

А там, у подножья, где вишни в цветеньи,
опять, как и прежде, звучит детский смех.
И время стирает былое сраженье,
и в прах рассыпается грозный доспех.
И ищут влюбленно ответные взгляды,
вплетая свой след в бесконечный сюжет.
И жизнь продолжается высшей наградой!
И Фудзи безмолвно встречает рассвет…

Тихо осыплется сакуры нежный цвет,
В чашке растает чая густой аромат,
В малом секрете застыл утонченный след,
Время ушло, не вернуться ему назад.
Нам эта нэцкэ откроет забытую дверь,
Где не страшны суета и теченье годов.
Больше не будет глупых разлук и потерь,
Память укрыта по сенью изысканных снов
Мастер вложил в эту кость дорогую нить,
Тайну влюбленных бережно он сохранил.
Ветры веков над фигуркой могли кружить,
Но не угасла любовь, что он здесь воплотил.
Мастер оставил потомкам безмолвный секрет -
Чистые помыслы, скрытые им в глубину.
Вне сотворенных времен загорается свет,
И две Души улетают в небес вышину.

28.05.2026

Картина "Гора Фудзияма", масло, холст. Художник Старшинов Г.И.